Дуглас Кеннеди - Момент

«Это из-за смерти Юргена меня выгнали из ГДР?» — спросила я.

«Юрген никогда на нас не работал, — сказал Ульман, — хотя он действительно встречался с некоторыми нашими людьми в Восточном Берлине. Откровенно говоря, мы не считали его психологически устойчивым и надежным, чтобы использовать в целях разведки. Но нам известно о ложных обвинениях, которые он выдвинул против вас…»

«Откуда вам это известно?»

«У нас есть свои источники информации в структурах Штази. По сути, в Штази знали, что вы не имеете к нам никакого отношения. Но они использовали вас в качестве инструмента давления на Юргена. Точно так же, как использовали вашего сына как средство давления на вас».

В какой-то момент меня осенила безумная догадка: а не могло быть так, что полковник Штенхаммер и есть их «крот» в Штази? Могло быть так, что он допрашивал и меня, и Юргена, а потом тайно докладывал об этом Ульману? Хоть я никогда не любила Юргена, а он меня, его смерть… то, что он выбрал эту страшную смерть как выход из того кошмара, в который вовлек всех нас… о господи, я была так зла на Юргена за то, что он разрушил нашу жизнь, и в то же время мне было ужасно грустно от того, что его больше нет. Этот безумно талантливый, блистательный, сложный, саморазрушительный, сумасшедший и такой несчастный человек… к тому же оказавшийся отцом моего сына. Сына, которого меня лишили. Сына, который теперь станет ребенком других родителей. И ему будут говорить, что это его настоящие мама и папа, а о моем существовании он никогда не узнает. Мой сын… я потеряла его навсегда.

Я опустила голову, чувствуя, что глаза наполняются слезами. Фрау Йохум крепче сжала мою руку:

«Я понимаю, насколько вам тяжело. Поэтому и хотела подождать до утра…»

«Вы помогли мне выбраться, — сказала я. — Теперь вы должны помочь выбраться моему сыну».

И снова беспокойный взгляд, которым обменялись Ульман и фрау Йохум.

«Мы все это обсудим завтра, Петра», — еще раз сказала мне фрау Йохум.

«Другими словами, это безнадежно», — сникла я.

«Мы изучим все возможности, — подбодрил Ульман. — Это я вам гарантирую».

«Я никогда не верну его, да?» — не унималась я.

Еще один нервный взгляд.

«Мы будем стараться, Петра, — заверил меня Ульман. — Но мы должны учитывать реальность. А она заключается в том, что эти люди играют совсем по другим правилам».

Они привезли меня к жилому дому в западном квартале города. Фрау Йохум была права. Квартира, куда мы вошли, по тем стандартам, к которым я привыкла, была просто роскошной. Меня встретила женщина, фрау Людвиг. Ей было лет сорок пять, и она сообщила, что будет ухаживать за мной все это время. Фрау Йохум передала меня на ее попечение и сказала, что после медицинского осмотра, который назначен для меня на утро, они приедут с герром Ульманом и мы обо всем поговорим.

Как только она ушла, фрау Людвиг сказала, что в предстоящие недели я могу во всем на нее рассчитывать, а сейчас мне, наверное, надо принять душ и хорошенько выспаться. В гостиной стояли диван, удобное кресло для отдыха и телевизор — все современное, как в гостиничном номере люкс, каким я его представляла. В спальне была массивная кровать, застеленная красивым бельем, с мягкими подушками.

Фрау Людвиг приготовила мне ванну, и я почти час отмокала в теплой воде с ароматными солями. После ванны меня ожидала свежая пижама. Когда я оделась, она настояла на том, чтобы снять с меня мерку — нужно было заказать новую одежду, поскольку мой костюм, помимо того что стал мне не по размеру, был у меня теперь единственным. Она пожелала мне спокойной ночи, и я забралась в постель, но долго не могла сомкнуть глаз. Мне была непривычна вся эта роскошь. Последние три недели изоляции и лишений настолько подкосили меня, что трудно было вот так сразу принять столь резкую перемену. Но причиной бессонницы было не только это. Я испытывала глубокую грусть и странное чувство вины из-за смерти Юргена, которое обострялось сознанием того, что Йоханнес потерян для меня навсегда. Уставившись в потолок, я все копалась в своих мыслях, пытаясь разгадать причину моего столь внезапного освобождения и представить, смогу ли я жить без сына… хотя думать об этом было больно и страшно.

Но сон все-таки сковал меня. Когда я проснулась, было уже за полдень, и фрау Людвиг принесла мне две пары джинсов — настоящие «Левис», — вельветовую юбку, очень красивое двубортное пальто темно-синего цвета в стиле «милитари» и несколько комплектов нижнего белья. Я помню все это в таких подробностях не потому, что меня сразило качество одежды и щедрость моих благодетелей, просто я опять была в недоумении, с чего вдруг на меня пролился этот золотой дождь.