– Так держать на ха, – говорил он.
Мы стояли на бортике бассейна «Юность».
Сейчас его уже нет: молдаване срыли его под бравурную болтовню об успехах молдавского плавания, за что на них просрались в интернете уехавшие евреи, которые это самое плавание и создавали. При молчаливом попустительстве русских, которые этим самым плаванием занимались. Чертова Молдавия!
…Как раз в бассейне занимались несколько групп.
50—метровый, покрытый туманом из-за разницы температур воды и воздуха – дело было в ноябре, – бассейн напоминал мне Атлантический океан. По которому плыли, старательно выполняя повороты, штук 40 маленьких «титаников». В смысле, нас. Каждый со своей маленькой еще, но такой непохожей на другие, судьбой. Со своим экипажем. Оркестром. Капитаном.
Но у всех нас было кое-что общее.
Каждого ждало впереди крушение.
* * *
Моим айсбергом стало спиртное.
Я не то, чтобы очень любил его вкус, или то ощущение полета, и тому подобную ерунду, о которой любят болтать юные наркоманы, алкоголики и курильщики, которым попросту силы воли не хватает не бухать, не курить и не колоться. Чего-чего, а у меня силы воли было хоть отбавляй. Так что, когда ко мне пришла Лена и сказала, что ужасно меня любит, и что странно, что я не обращаю на нее внимание, и предложила мне «гулять и дружить», я проявил себя с самой лучшей стороны. Думаю, весь спорткласс бы мной восхищался.
Он, кстати, позже и восхитился.
Но я слишком презирал их – в глубине души, конечно, попробуйте-ка попрезирайте Вслух кучу отмороженных качков с полутораметровым размахом плеч, – чтобы делиться. Так что это осталось нашей с Леной тайной.
Ну, до тех пор, пока она не залетела.
Я сказал ей, что девчонка должна доказать свою любовь пацану.
И что над нами будут мои смеяться одноклассники, и что она сама знает, что это правда.
И что я готов снизойти к ее любви, если, конечно, и мне за это Что-то будет.
И, что, конечно, я совершенно опытный в таких делах мужчина, так что нам ничего не грозит.
И что она мне не очень интересна – это кстати было правдой, – но я так и быть, постараюсь ее Полюбить.
На самом деле, конечно, я бы куда охотнее переспал с одной из этих грудастых пятнадцатилетних коров, что плавали со мной в одной группе и были старше меня на год, и у которых ляжки из-под купальников перли, как тесто. Но я знал, что обращать внимание на тех, кто моложе – не тренд для 15—летних девушек.
И я безумно хотел трахаться.
Лена грустно посмотрела на меня, распустила свой русый – у нее были красивые волосы, которые она собирала в шапочку, – хвост, и забралась ко мне под одеяло. Это были сборы, мы выехали в Тирасполь, участвовать в очередной олимпиаде во имя мира. Как рез недавно отгремела приднестровская война, и эти кретины – что с правого, что с левого, берегов, – решили, что чем чаще они будут проводить спартакиады, тем быстрее помирятся.
Само собой, мы постоянно дрались с левобережными и наоборот.
Ну, а в свободное от драк и соревнований время мы развлекались, как и положено половозрелым дебилам. Все, за исключением одного. Меня. Потому что мне дала Лена, и каждую ночь, в течение всех сборов – три недели и четыре дня, – я старательно ее дефлорировал. Заодно и себя. Пожалуй, это единственное, что мне нравилось. На остальное мне было плевать, включая Великие Победы, Прекрасное Будущее, и Перспективы Обучения в Школе Плавания Самого Сальников. Сальников…
Вот срань Господня.
Послушать тренера, так будто свидетель Иеговы про самого Иегову говорил. Глаза у него выпячивались, в уголке рта появлялась слюна, и вообще он заводился. Сальников то, Сальников сё. Господи, что такого он сделал, этот ваш Сальников, из-за чего вы ему яйца готовы языком перебрать, все хотел спросить я. Проплыл разок лучше всех?.. Но молчал, потому что ловил взгляд Лены. Совершенно очевидно, влюбленный. Все уже знали, что мы «гуляем». Как и ее папаша. Бедолага думал, что это лучше всего, потому что я младше всех в группе, и не стану претендовать на невинность его дочери. Он очень заблуждался. С любым из этих парней она была в куда большей безопасности, чем со мной. Я с детства озабоченный, я же говорил. Но он этого не знал. Он вообще ничего не знал. Кроме своего «сальникова» и «перспектив уехать из гребанной молдавии».
Если бы мля так ее ненавидишь, так какого хрена не уедешь, кретин, хотел спросить я его.
Мне, в принципе, было все равно. У меня даже молдаван в семье не было. Но это постоянное нытье, которое меня буквально Окружало в то время – про тупых молдаван, про то, какие они неудачники и лохи, ни хера не могут и все упустили, – действовало на нервы. Хотя, конечно, все это – и про лохов и про упущенные шансы, – было чистейшей правдой.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу