Эфраим Баух - Оклик

"Одним из наиболее характерных примеров самовосхваления Сталина… его «Краткая биография”… человека делают божеством, рисуют его… как „величайшего вождя“, „лучшего стратега времен и народов“… не хватало слов, чтобы превозносить Сталина до небес… примеры отвратительного идолопоклонства… Все эти выражения были одобрены и отредактированы самим Сталиным, а некоторые даже дописаны его рукой на корректуре книги…»

Дьявол, как явствует из апокрифа, был хром, ибо, сброшенный с неба, при падении сломал ногу.

Дьявол, как явствует из закрытого доклада середины ХХ-го столетия и ХХ-го сборища вкупе с обрывочными сведениями, ползущими из уха в ухо от самих патологоанатомов, приближенных к особе, был ряб, карликоват, в оспинку, левая рука короче правой, два пальца срослись на левой ноге.

Ритуалы масонов. Особенным образом ставили ступни и приветствовали друг друга, как ни странно, жестом Бутя, который провел рукой у горла, мол, осточертело, сил нет.

Эти в определенном порядке выстраивались на мавзолее или на газетной странице. Любое смещение от центра означало приговор, а исчезновение из ряда – смертную казнь.

Ритуалы Света и Тьмы.

Явление Совершенного мастера Смерти в сияющем хрустальными люстрами зале вызывает ритуальное – "все встают" и отбивают ладони, если надо, до третьих петухов.

Ритуалы тьмы, весьма усовершенствованные – жертвам.

Трехсвечник – лампа, бьющая в глаза.

Череп – жертве ежеминутно дают почувствовать собственный череп и кости.

Мечи остриями в грудь. Какие еще там мечи, просто отбивают печенку, гасят об кожу сигареты, бьют линейкой по уху или ногой в пах.

Последнюю часть доклада с "единодушно одобряя" и "руководствуясь ленинским принципом" уже никто не слушал, в зале стоял негромкий, но невообразимый шум, да и сам докладчик спешил отстреляться обоймами холостых фраз.

– Этим бы ножичком, – сказал Гриша Буть, проковырявший стол насквозь, – я бы Иоське-корифею голову отчикал.

И ничего вокруг не стряслось, и ничье ухо не заострилось жаждой доноса.

Над головами тяжким облаком висели суконные клише доклада, пахли кровью, гибелью, запахом пусть неполной, но правды…

Едва я открыл двери в общежитие, как на меня налетела пьяная орава во главе с Ваней Михайловым, к которому, оказывается, приехал младший брат Коля, начальник погранзаставы на афганской границе, и друг по армии, ныне курсант академии, по фамилии Гарин, откликающийся на Ив. Ив. Поражало. Когда Ваня, Епифанов, Конь и Кирьяков успели нализаться и впасть в такое возбуждение? Я ведь всех их видел на докладе. Даже Тарнавский был пьян и лез ко всем целоваться. О сопротивлении не могло быть и речи, меня втащили в такси, остальные завалились в следующее. Ехали в ресторан "Молдова", где был заказан стол. В сквере перед рестораном, как обычно, что-то копали, лежали столбы, то ли телефонные, то ли электропроводки. Чертыхаясь и чудом ни разу не упав, добрались до ресторанной двери.

Я выпил пару рюмок и обрел дар речи. Сидящего напротив меня простодушно улыбающегося пограничника Колю даже бадья водки вряд ли смогла бы сбить с ног, вконец раскисший Тарнавский лежал головой на плече Коня, умильно улыбаясь, и Конь все время брезгливо его отталкивал, Епифаныч прилежно, по-сибирски, прикладывался к рюмке, но общее внимание привлекал Ив. Ив… Это было существо без возраста, с движеньями юноши и старческим лицом, сонным взглядом из-под полузакрытых век, словно бы оно все время пребывало в наркотическом кайфе. Но необычнее всего был у Ив. Ив. голос, глухой, чрево-вещательский, и потому даже произносимые им глупости казались исполненными какого-то загадочного смысла.

Под хмельком я впадал в остроумие, и услышав, что фамилия его Гарин, тут же окрестил его Гаруном.

– Ты не Гарин-Михайловский, – слышал я свой пьяненький голос со стороны после того, как мы с ним выпили на брудершафт, – ты Гарун-аль-Рашид, маг и чревовещатель.

Ив. Ив. ужасно обрадовался и полез ко мне обниматься.

– Гарун, – глухо рыдал он, бия себя в грудь, – Гарунушка.

– Ты есть Гарун-аль-Рашид, а был еще Йусуф-аль-Порешид, – не унимался я.

– Это еще кто? – шаляпинским басом прорычал щуплый Ив. Ив.

– Нам про него сегодня доклад читали… Культ личности без личности, понял… Йусуф-аль-Порешид это по-нашенски, значит, Иосиф-который-всех-порешил.

– А кто знает, что это культпрсвет? – взбрыкнулся Конь, желающий тоже внести лепту в состязание по остроумию. – Это просвет между двумя культами.