Сергей тянется рукой к звонку…
Марта, все еще держа палец у губ, лезет в карман джинсов…
Сергей нажимает кнопку…
Марта вытягивает из кармана фиолетовый телефон и тоже нажимает на вызов…
Дмитрий делает шаг вперед.
Марта поднимает на него глаза и успевает улыбнуться ему.
…И слышит, как в его кармане раздается знакомая мелодия. Тревожная, неземная… Адажио Альбинони.
А потом наступает тьма.
Кромешная тьма…
…Марта даже не могла сказать, сколько это длится – год, два, вечность? Она только помнит свой крик и удар в дверь, а дальше – эта бесконечная тьма.
Возможно, это потому, что ее веки плотно закрыты?
Но Марта боится открывать глаза – не хочет, ничего не хочет видеть. Не хочет видеть света.
Глаза болят.
Болит голова. Будто в тисках. И дышать тяжело.
Но Марта не хочет знать, что с ней, где она и почему так давит в висках, главное – не раскрывать глаза.
Просто лежать.
Не думать.
Не вспоминать.
Видеть только тьму.
Ничего не видеть…
Плавать во мраке и ни о чем не знать, не подпускать к мозгу ничего, кроме тьмы. Даже если ее зарыли живьем, даже если это – летаргический сон, клиническая смерть, кома, паралич – неважно, она не хочет ничего знать, чувствовать и видеть.
Ей достаточно видения, запечатленного радужной оболочкой, – так, как это бывает в последнем взгляде покойника: лицо того, кому она улыбается, вздрагивает, как отраженное в воде или в кривом зеркале, рот превращается в черную пропасть, глаза едва не вываливаются из орбит, наливаются кровью. Все это происходит под музыку, которая доносится из кармана. Под утонченное адажио Альбинони, которым она «дирижирует» одним нажатием кнопки вызова…
Это длится мгновение.
Потом наступает тьма.
– Она пришла в себя? – слышит Марта голоса над собой.
– Кажется, да… Но ее сейчас лучше не беспокоить.
– А что показали анализы?
– Сотрясение мозга. Но обошлось без кровоизлияния. Если бы такой удар пришелся в висок…
– Чем ее ударили?
– Ее не били. Просто резко повысился сахар в крови – такое бывает от сильного стресса, и она потеряла сознание. А падая, она ударилась головой обо что-то твердое.
– У нее диабет?
– Не думаю. Это не обязательно в таких случаях. Просто какое-то время стóит последить за питанием. А вы – муж?
– М-м-м… Она нас слышит, как вы думаете?
– Уже должна слышать, если не спит.
– А почему у нее почти все время глаза закрыты? Это нормально? Это не кома?
– Молодой человек, кто здесь врач – вы или я? С ней все в порядке.
– Тогда я еще посижу.
– Как хотите…
Марта слышит, как шаги удаляются. Рядом остается только чье-то дыхание.
Если она откроет глаза, оно поглотит, испепелит ее.
Марте хорошо плавать во тьме, она бесконечна…
– Марта… Марта… – раздается над ней вкрадчивый шепот, – Марта, ты меня слышишь? Просыпайся…
Марта шевелится, сжимает в кулаке край одеяла, будто хочет найти кнопку и отключить этот шепот. Чья-то ладонь ложится на ее руку, прекращает это судорожное движение.
– Марта…
Веки дрожат, не слушаются ее. В едва заметную щель пробивается разноцветный болезненный свет – оранжевые интегралы, синие точки, зеленые зигзаги. Сквозь них Марта видит, как над ней склоняется черный силуэт…
Проступает лицо: три черных провала – глаза, рот…
Склоняется ниже.
Марте хочется кричать, отбиваться, оттолкнуть. Но сил нет. Она лишь стонет. Лицо колышется, как тогда, в последний момент перед тьмой. Но уже наступает свет – и никуда от этого не денешься.
Обманчивый свет.
Лицо склоняется еще ниже – нет, это не то лицо, рассуждает Марта. Не то. Другое. Уголки глаз опущены вниз.
Странные глаза. «Египетские»…
Смотрят ласково, взволнованно.
– Марта…
Лицо наконец прекращает колыхаться – или это ее зрение медленно фокусируется, глаза привыкают к свету?
– Это я, Сергей…
Теперь Марта узнает.
– Все будет хорошо, – говорит он.
Марта пытается разомкнуть губы, но они слиплись, будто намазаны медом. И слова теряются, выходят из них, как воздух из дырявого детского мячика:
– Где… я?.. Что… произошло?..
– В больнице, – торопится рассказать он, пока она опять не ушла в темноту. – Это был удар. Просто сильный удар. – Сергей колеблется и добавляет: – Ты потеряла сознание, упала и ударилась головой.
– Что… с ним?
– Я не успел… Он… – Сергей украдкой бросает взгляд на дверь, не идет ли врач или медсестра, которые просили не беспокоить больную, и колеблется.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу