Анна Матвеева - Небеса

Больше ничего объяснять не стал.

Артем спрятался за самую широкую сосну и, приникнув лицом к душистой смоляной коре, смотрел на странную пару. Казалось, будто епископ смотрит на старуху снизу вверх, и хотя это был обман зрения — был он при этом весьма убедительным. Оба ходили бесцельными кругами, аккуратно огибали присыпанные снегом холмики, увенчанные какой крестом, какой — жестяной звездой, какой — серым камнем с золоченой гравировкой… Ни епископ, ни старуха словно не замечали тяжелых небес, серой кучей придавивших кладбище, или настырных ворон, разбивших лагерь на сосновых лапах; не замечали ничего вокруг себя, и по всему выходило, что гуляют они для того, чтобы беседовать, а не наоборот.

День случился холодный — даже для ноября чересчур. Артем не успел разжиться зимней рясой и чувствовал, как тело каменеет от мороза. Приложил озябшую, не желавшую разгибаться из теплого кулака ладонь к сосновой шкуре, услышал, как дышит дерево под пальцами.

Прописав очередной круг по снегу, парочка остановилась невдалеке от Артема, но ветер уносил слова в сторону. Когда говорила старуха, черные ягоды на ее лице раскачивались из стороны в сторону.

Наверное, отец Артемий слишком пристально смотрел на епископа, потому что владыка в конце концов повернул голову к сосне, за которой торчал молодой священник. Старуха махнула рукой и побрела к выезду с дороги, где сидели нищие. А владыка Сергий шел теперь к Артему, ослепляя крестом и улыбкой:

— Ну, отец Артемий, как экзамены?

Только Владыка мог в такое время заговорить об экзаменах!

— Что вы собираетесь… делать? Как отвечать клеветникам?

— Никак не собираюсь.

— Почему, Владыка Святый?! Порочат ваше имя, а значит, имя Церкви, и надо бить в колокола. Собрать пресс-конференцию или по телевидению выступить в прямом эфире!

Владыка так глянул на отца Артемия, что тот чуть обратно за сосну не спрятался. Епископ плохо умел сдерживаться, и теперь Артем будто через прозрачное стекло видел, как вскипает в нем крутой гнев. И еще: гладкий лоб архиерея пересекали тонкие, как волоски, морщины, их прежде не было, как не было и белых отсветов в прядях.

— Что ты хочешь, Артем, услышать от меня в прямом эфире? Что я не голубой?!

Это слово совсем добило отца Артемия, и он сказал схрипшимся голосом:

— Если я могу помочь… Вы только скажите. Я все сделаю, все, что надо…

Он сам понимал, что может немногое, но говорил искренне, и эта искренность, как ветер, унесла тучу стороной. Епископ снова улыбнулся:

— Расскажи лучше, как съездил?

Артем послушно начал рассказывать, но говорил как машина — по предварительным заготовкам, не включая душу. Сказал, что Вера ждет ребенка, сказал и тут же обругал себя: владыка-то прекрасно знает, кто автор дичайшей статьи в «Вестнике». Но епископ всего лишь спросил:

— Сына, наверное, хочешь?

Отец Артемий кивнул досадливо, он недоволен был этим разговором. Правда ведь в колокола бить надо, а они тут нюни-слюни распускают. Он отыскал у себя самый низкий голос и снова прицелился в ту же мишень — хотя душу саднило еще от прежней отдачи.

— И все же, владыка, простите, но… неужели вы так все и оставите? Ведь в первый раз такое…

Епископ вздохнул:

— Нет, Артем, далеко не в первый. Сколько лет живет род человеческий, столько же лет живет клевета. И всегда все пользуются одними и теми же клише, словно нельзя придумать что-нибудь новенькое. Вспомни святителя Филиппа Московского: его тоже обвиняли в… гомосексуализме, вспомни святого Афанасия Александрийского… Один и тот же сценарий, одни слова, только актеры отличаются да декорации меняются под место и время. А над сценарием потрудился известный нам автор, можешь не сомневаться.

Владыка сбил рукой пустую пластиковую бутылку, что висела на березовой ветке, похожая на варежку. Этот мальчишеский жест приободрил отца Артемия — может, еще не все потеряно? Может, епископ примет вызов, потому что всегда надо бороться, всегда…

— Не всегда надо бороться, — внезапно перебил его мысли епископ, — и ничего я делать не стану. Вот и она тоже говорит, чтоб я не думал оправдываться.

Она?.. Ах, это про старуху! Артем почувствовал, как заскребся в нем жучок ревности: почему архиерей слушается полоумную нищенку, а не разрабатывает стратегию ответного удара по клеветникам и негодяям?

Эти мысли, как красные пятна, выступили на лице, и владыка понял их, потому что сказал:

— Ты еще очень и очень молод, Артем. Пойдем, а то зябко сегодня, настоящая зима.