Анна Матвеева - Небеса

— До свидания, Батыр.

Странный день не желал заканчиваться: бывают такие дни, растянутые до предела и способные вместить события на несколько недель. Артем шел по незнакомым дворам и ругал сам себя: вольно было ехать в гости! Хоть бы скорее позабыть этого Алексея с его гаденькими предложениями…

Куда там — в памяти густо клубились подробности и мелкие, прежде недооцененные детали.

— Я знаю, как вы преданы епископу, — начал Алексей, и Артем вздрогнул — откуда ему-то знать? — Ваше выступление на епархиальном собрании — забыть невозможно!

— Кажется, там не было посторонних, — заметил Артем, но Алексей умильно сложил губы:

— Батюшка, не надо относиться к нам как к идиотам. И я не о том хотел с вами… Видите, как я стараюсь быть вежливым, так и вы потерпите, послушайте! Вы человек совсем еще молодой и о многих вещах даже понятия не имеете. При Сергии карьеры вам не сделать: его снимут через месяц максимум! Скажу вам по секрету, уже называется имя преемника…

С русским языком этот новорус управлялся умело, да и вообще речь его выдавала человека образованного, только по своей собственной прихоти обрядившегося в анекдотический костюм.

— Преемником станет игумен Гурий. Подумайте, батюшка, сможете ли вы преуспевать в Николаевске, если не подружитесь с ним заранее? Я с удовольствием помогу вам и даже могу предложить некий бонус денежного характера.

Он назвал сумму, и Артем нахмурился.

— Мы умеем быть благодарными, — вещал Алексей. — Если вы поступите как серьезный, глубоко верующий человек, то мы в долгу не останемся! Одно дело служить восьмым священником на приходе, другое — иметь собственный храм, где ты сам себе владыка, правда?

— Неправда. Все, что вы наговорили, неправда, и ваше предложение меня не интересует. Никто не посмеет снять владыку с кафедры без всяких причин.

Алексей сложил руки крестом на груди и задумчиво почесывал плечо.

— Вы, батюшка, считаете, что гомосексуализм — причина недостаточная? Ну-ну. Поживем — увидим. Я бы с вами пари заключил, да боюсь, вам на кон поставить нечего, кроме облачения.

Артем вспыхнул:

— Да с какой стати?..

— А может, я мало вам предложил? Давайте накинем еще, свозите супругу на Кипр. Вы не думайте, я не насмехаюсь, всего лишь думаю вслух…

— Думайте лучше про себя, — посоветовал Артем и двинулся к дверям. Вслед ему понесся отчаянный мат, и Батыр соскочил с кресла, так что мебельные ножки заскрипели по паркету.

Воспоминания заново разбудоражили Артема, и он чуть не прошел мимо трамвайной остановки. Под ее пластиковой крышей стояла пожилая женщина: ворсистая шляпа сидит на крашеных локонах, тонкие губы намазаны помадой, на лацкане пальто — брошка с камеей. Увидев священника, дама занервничала, прикусила губу. Он встал поодаль, выглядывал трамвай и снова перемалывал в голове каждое слово разговора.

Выходило, что игумен Гурий заручился поддержкой бандитов — иначе с чего бы за него стали ратовать такие личности, как этот Алексей? Он, кстати, всучил Артему визитку в самом начале разговора: надо бы найти, прочитать, что за тип… Вот эта визитка — траурно-черная, с пошлой позолотой, а фамилия смешная, не к лицу: Лапочкин. Батыр, значит, тоже подался в преступники — вот откуда родом рыцарское богатство. И всем им мешает владыка Сергий: интересно, чем он так не угодил этой части николаевских жителей?

— Простите, батюшка… Ничего, если я спрошу?

Дама в шляпе умоляюще смотрела Артему в глаза и нервно крутила на пальце крупное золотое кольцо ажурной вязи.

— Конечно, спрашивайте!

— Что делать, если жить совсем не хочется, просто сил никаких нет жить эту жизнь?

— Почему же вам не хочется жить?

— Ай, даже не спрашивайте!

— Тогда я не смогу вам ответить.

— Извините, просто… я подумала, может, сделать что-то, лишь бы жизнь перестала так меня лупасить. Может, креститься, хотя, знаете ли, я еврейка вполовину…

— Приходите в храм завтра. Вы здесь живете, на Трансмаше?

Если так, то придется отсылать ее в Успенский монастырь — старенькая, вряд ли будет ездить далеко. Но дама покачала головой:

— Нет, я живу рядом с церковью, где раньше был Дом пионеров, а тут я навещала приятельницу, Юлию Марковну. Мой сын, знаете, против верующих, но он теперь в отъезде, и может быть…

К остановке подъехал трамвай, но дама махнула рукой: ей был нужен другой номер. Артем заскочил в двери, крикнув новой знакомой:

— Это церковь Сретения Господня, я там служу. Приходите, спросите отца Артемия!