Кобо Абэ - Тайное свидание

Мужчину сморил сон — точно занавес опустился. Мгновением раньше ему показалось, будто откуда-то сверху зовет его нежный, как дыхание, голос. Ему привиделся сон. Он моет руки изъеденным жучками мылом, и руки его тоже насквозь проедает жучок. Потом он упал со скамейки и проснулся.

Пробудившись так внезапно, он не сразу сообразил, сколько прошло времени. Ему казалось — один миг, но, возможно, он проспал и несколько часов. В страхе, что секретарша нарочно бросила его здесь, он вскочил на ноги. Ему захотелось поскорее вернуться в кабинет главного охранника и снова заняться записями подслушанных разговоров. Упав со скамейки, мужчина, видимо, ушиб локоть — мизинец на левой руке затек.

От лифта в глубь здания вел коридор. Его скупо освещали тусклые дежурные лампочки, ни в одном окошке над дверьми по обе стороны коридора света не было. Крадучись, мужчина стал подниматься по лестнице. Курительная комната, левая стена украшена цветной фотографией спаривающихся лошадей. По сравнению с акварелью в кабинете заместителя директора эта фотография была гораздо натуралистичнее и даже производила впечатление научного пособия. Коридор уперся в застекленную до половины дверь, свет за нею притушен, почти ничего различить невозможно, но видно — там ни души. На рабочем столе бумаги, приборы из нержавеющей стали и стекла, склянки с лекарствами, инструменты, вызывающие ощущение боли, — все брошено в беспорядке; с первого взгляда ясно: это — процедурная.

Справа — двустворчатая деревянная дверь, за ней — коридор, дощатый пол натерт до блеска. В конце деревянной панели с красными поперечными полосами — дверь, из-под которой пробивается свет. Мужчина постучал, но никто не ответил. Придумывая правдоподобное объяснение, он заглянул внутрь. Большая палата, на кровати — девушка.

Девушка подняла с подушки голову и посмотрела на мужчину. Он попятился было, но замер, уловив на ее лице вопрос, будто она ждала его.

— Пока ничего не получается… прошу вас…

Девушка молила сладким голоском. Неужели ее ввел в заблуждение белый халат? Больной, хорошо знакомый с порядками в клинике, сразу заметил бы на его халате отличительный знак охраны. Губы девушки доверчиво растянулись в улыбке — простодушной и открытой, сквозь которую, как сквозь тонкую кожицу помидора, можно разглядеть ее сущность.

— Я тебе ничего не сделаю.

Мужчина расставил локти, поднял руки и жестом показал, что никаких враждебных намерений у него нет.

— Папа так надеялся.

Говоря это, девушка перевела взгляд на стул, стоявший у кровати, будто на этом стуле сидит ее невидимый отец.

— Я заметил свет и решил заглянуть. Я ищу заместителя директора клиники, не знаешь, где он?..

Девушка снова посмотрела на мужчину. Теперь ее лицо расплылось в улыбке.

— По правде говоря, ноги у меня еще дрожат, когда я хожу.

— Кто твой отец?..

— Будто сами не знаете.

— А кто я — знаешь?

— Нет, не знаю.

Мужчина догадался: это особая больная. Палата намного больше обычной и содержится в образцовом порядке. Кровать — специальная, одеяло — пушистое, шторы — кремовые нейлоновые, вместо белых полотняных, как в остальных палатах. От тела девушки исходил запах топленого молока. На сердце у мужчины потеплело. Вот так же пахло тело его жены.

— Я спрашивал, кто твой отец, и если бы знал…

Девушка снова показала на стул, стоявший у кровати, и надула губы. Мужчине пришла в голову мысль, что она намекает на кого-то, кто приходит проведать ее и сидит на этом стуле. Но, проследив за пальцем, направленным под каким-то странным углом, он понял: девушка имеет в виду определенное место ножки стула. Он судорожно напряг свою мысль, и вдруг его осенило. Халат с полоской сотрудника охраны для нее — доказательство, что мужчина знает ее отца, значит, речь может идти лишь об одном человеке. О главном охраннике.

Мужчина взялся за дело. Подняв стул, перевернул его. Так и есть, к ножке стула прикреплен миниатюрный ультракоротковолновый передатчик. Вынув батарейку, он положил ее в карман брюк.

— Не подло ли — ставить подслушивающую аппаратуру в палате у девушки.

— И вправду — подло.

Голос у нее стал оживленный — атмосфера в палате разрядилась, будто откупорили бутылку газированной воды. Она привыкла, что ее подслушивают, и все случившееся привело ее в возбуждение.

— Чем ты больна?

Вместо ответа девушка, опершись локтем на подушку, приподнялась на постели и улыбнулась. Тело ее изогнулось, и оголилась нога до самого бедра. Пожалуй, она гораздо моложе, чем ему показалось с первого взгляда, — совсем еще ребенок. Самое большее — лет пятнадцать-шестнадцать. Руки и ноги у нее были длинные, и казалось, на кровати лежит вполне созревшая девушка.