Ирвин Уоллес - Слово

— И нет никакой надежды вернуть ему сознание?

— Кто может сказать, мистер Ренделл? Кто знает, что в будущем случится в науке, медицине, психиатрии; какие лекарства придумает биохимия для излечения умственных расстройств? Только к настоящему времени ничего такого нет. Но, можете быть уверены, мы будем пробовать все возможное. Через несколько дней после случившегося я перевел профессора Монти сюда, на Виллу Беллависта. Мы применили самые разные виды лечения: психотерапию, фармакологическое лечение, электрошок под анестезией. Пока что это ни к чему не привело. Сегодня все наши усилия заключаются в том, чтобы успокоить его, дать возможность спать. Мы пытаемся хоть чем-нибудь занять его. Мы регулярно приводим его в наши мастерские, старясь увлечь плетением или ткачеством, опять же, хотим заинтересовать его занятиями в бассейне, но он не проявляет к этому интереса. Чаще всего он сидит у окна, смотрит куда-то вдаль, слушает музыку, иногда смотрит телевизор, хотя не думаю, будто его интересует то, что он видит на экране.

— Анжела, то есть, мисс Монти, считает ли она, что у него иногда случаются проблески сознания?

Доктор Вентури пожал плечами.

— Она его дочь. Если это помогает чувствовать себя лучше, мы ей в этом не препятствуем.

— Понятно, — задумчиво сказал Ренделл. — Ну хорошо, а посетители? Бывают ли у профессора какие-нибудь посетители кроме его двух дочерей?

— Дочери, внуки по праздникам, и еще — на его день рождения — была их экономка.

— И никого со стороны?

— А больше никому и не разрешено, — сообщил доктор Вентури. — Очень немногие люди просили разрешения встретиться с профессором. Всем им было отказано. Дочери профессора решили, что пребывание отца здесь, его болезненное состояние необходимо, насколько это возможно, удерживать в тайне. Только лишь члены семьи и лица, их сопровождающие, могут встречаться с ним.

— Ну хорошо, и все же: люди посторонние, — настаивал Ренделл. — Вы сами говорили, что было несколько человек, которые просили встречи. Вы не можете вспомнить, кто это был?

Доктор Вентури взмахнул своей пенковой трубкой.

— Имена я вряд ли вспомню. Кто-то из старых учеников профессора и его коллеги по университету. Но им сообщили, что профессор страдает нервным расстройством, и что ему необходим покой. Кое-кто пытался встретиться с ним в первые месяцы, но им отказали. Больше я о них не слышал.

— А кто-нибудь еще? — спросил Ренделл. — Неужто за последние месяцы не было никаких попыток встретиться?

— Ну, вы сейчас сказали об этом… да, был один, и я вспоминаю его, потому что он вел себя крайне настойчиво, опять же, это человек очень известный.

— Кто же это был? — Ренделлу и самому было интересно узнать это.

— Известный священнослужитель, Преподобный Мартин де Фроом подал письменную просьбу о встрече с профессором Монти. Должен сказать, это произвело на меня впечатление. Не знал, что он и профессор Монти были приятелями. Вскоре после этого мне сообщили, что они приятелями никогда и не были. Но я надеялся, что подобный визит сможет как-то стимулировать пациента, поэтому и передал просьбу преподобного отца для согласования дочерям профессора. Они отказали и, следует добавить, довольно-таки резко. Пришлось сообщить де Фроому, что никакие посетители к профессору Монти не допускаются. Кстати, вы первый человек со стороны, которому было разрешено встретиться с профессором с тех пор, как он пребывает здесь. — Вентури глянул на часы, стоящие у него на столе. — У вас есть еще какие-нибудь вопросы, мистер Ренделл?

— Нет, — понимаясь с места, ответил ему тот. — Здесь мне больше нечего спрашивать… или узнавать.

ОБРАТНАЯ ПОЕЗДКА В РИМ, на машине Джузеппе с ее кондиционером, особой радости не принесла.

Сидевшая напротив него Анжела заставила Ренделла рассказать обо все произошедшем во время его встречи с ее отцом, а затем и с доктором Вентури.

Очень кратко, как бы мимоходом, Анжела вспоминала о том, каким был ее отец в прошлые годы, о ясности и отточенности его ума. Какая жалость, с бесконечной печалью заметила она, что отец так и не узнает о тех чудесах, к которым приведет его открытие.

— Он уже знает о них, — убеждал ее Ренделл. — Он знал об этом с того самого момента, как сделал его. Он знал и наслаждался тем, что предоставил всему миру.

— Какой ты милый, — сказала Анжела, целуя Ренделла в щеку. — Какой ты добрый.

Она пригласила его встретиться с сестрой и ее детьми на обеде у них дома. Ренделл подумал над этим и решил отказаться, хотя ему очень хотелось остаться.