Ирвин Уоллес - Слово

— А сколько человек знали комбинацию?

— Ну я знал, естественно, — ответил Эдлунд. — Больше никто этими помещениями не пользовался. — Он подумал. — Ну, я полагаю, кое-кто в Воскрешении Два комбинацию знал, ведь кто-то оборудовал эту лабораторию для меня. Думаю, что комбинацию знал инспектор Хелдеринг. Возможно, что доктор Дейчхардт и другие издатели. Понятия не имею. В конце концов, мне удалось убедить пожарника, что никакие вандалы тут не замешаны. Они никак не могли проникнуть вовнутрь.

— А что, если вандалам облегчил доступ некто из Воскрешения Два?

Эдлунд быстро глянул на Ренделла.

— Я размышлял и над этим. Только тут нет никакой логики. Зачем кому-либо из нашего проекта желать уничтожить мою работу?

— Действительно, зачем кому-то желать этого? — повторил Ренделл наполовину сам себе.

— Потому-то пожарники и начали свою проверку, и вот только сейчас, когда вы прибыли, их командир отчитывался передо мной. Хотя его отчет и не совсем убедительный и полный, начальник считает, что пожар начался из-за короткого замыкания в электропроводке. — Эдлунд зажал нос. — Ну здесь и вонь! Давайте выйдем отсюда.

Они покинули сгоревшую лабораторию и прошли по коридору мимо разбитой дубовой двери. Озабоченный всем случившимся фотограф предложил Ренделлу сигарету, когда же тот отказался, Эдлунд закурил сам.

— Прошу прощения за то, что морочу вам голову своими неприятностями, — сказал он, — тем более сейчас, когда вы были так добры и впервые пришли сюда. Плохой я хозяин. Ведь вы пришли ко мне с каким-то делом, Стив?

— С небольшим. Всего один маленький вопрос. — Ренделл указал на принесенную с собой папку из манилы. — Я хотел взглянуть на негатив одной фотографии, которую вы сделали для меня — негатив снимка папируса номер девять.

Эдлунд отреагировал на это с полнейшим смятением.

— Но как раз это и есть часть моих потерь. Вы же видели внутреннюю нишу с машиной и картотекой. Весь мой набор негативов, все до единого — все они ушли с дымом вместе с остальным. Негативы превратились в пепел. Так что, сами понимаете, ничем не могу вам помочь. Но не воспринимайте все так серьезно. Я уже устроил так, что сделаю новые фотографии папирусов и пергамента завтра в хранилище. Через день я буду иметь новые негативы и смогу показать вам любой, какой вы только захотите увидеть. Для вас тут никаких потерь. Вам нечего беспокоиться.

— Об этом я как раз и не беспокоюсь, — очень осторожно сказал Ренделл. — У меня имеется полный набор фотографий, сделанных с ваших же негативов. Мне же хотелось сравнить имеющийся у меня здесь отпечаток папируса номер девять с его оригинальным негативом — только чтобы увидеть, все ли с негатива перенесено на снимок.

Эдлунд потерял терпение.

— Так это же естественно, все, что было на негативе, имеется и на вашей фотографии. Почему должно быть как-то по-другому? Я сам проявляю пленки и печатаю снимки. Все это я делаю с огромной тщательностью…

— Оскар, вы меня неверно поняли, — быстро перебил его Ренделл. — Я вовсе не сомневаюсь в вашей работе. Тут такое, как бы объяснить… Просматривая весь набор снимков, прежде чем решить, как использовать их в нашей рекламной кампании, мы обнаружили, что один из них, всего один, похоже, не обладает тем качеством — ну, ясностью, точностью — по сравнению с остальными.

— Какой это? Номер девять? Такого не может быть. Они все совершенно одинаковые, все того самого качества, изготовлены одинаковым образом. Эта фотография, она с вами? Дайте мне посмотреть.

Ренделл вынул глянцевый снимок размерами одиннадцать на четырнадцать дюймов из конверта и вручил его Эдлунду.

— Вот он.

Швед взял фотографию и очень быстро осмотрел ее.

— С ней все в порядке, — заявил он. — Точно такого же качества, как и все остальные. Здесь все четко видно. Вы уж извините, Стив, но в ней нет никаких различий по сравнению с фотографиями, которые я делал.

— Вы же воспользовались техникой инфракрасной съемки, когда их делали, правда?

— Обязательно.

— Скажите, а зачем инфракрасная съемка?

— Я думал, вы об этом знаете. Когда вам нужно сфотографировать какой-то объект, который, хотя бы частично, но нечитабелен, вы снимаете его в инфракрасных лучах. Обычными методами нельзя выявить то, что невозможно четко увидеть. А вот инфракрасные лучи помогают это сделать. Папирус отражает падающие на него инфракрасные лучи и становится… ну… что ли, более освещенным, более четким.