Ирвин Уоллес - Слово

Гроат раскашлялся, но потом кое-как смог выговорить:

— Папирус… Папирус номер девять… его нет… исчез! Его похитили!

— Вы с ума сошли! Такого не может быть! — проревел издатель.

— Я искал везде… повсюду, — шептал Гроат. — Его нет в предназначенном для него ящике… и в других ящиках… его там нет… его нигде нет.

— Не верю, — просопел Уилер. — Давайте, я гляну сам.

И Уилер бульдозером поперся вперед, все быстрее и быстрее, сопровождаемый перепуганным Гроатом.

Ренделл медленно пошел следом, пытаясь понять, уложить случившееся у себя в голове.

Дойдя до открытого входа в хранилище, Ренделл осмотрел защищенное от пожара и взлома помещение. Это была камера не менее двадцати футов в глубину и десяти футов в ширину, выстроенная из армированного сталью бетона, к которому крепились ряды металлических ящиков, и во всех них, как слыхал Ренделл, изнутри имелась асбестовая прокладка. Четыре лампы дневного света были направлены на длинный прямоугольный стол, покрытый белым матовым материалом, на котором лежало около дюжины прямоугольных стекол.

Внимание Ренделла привлекли действия Уилера и куратора хранилища.

Гроат один за другим выдвигал широкие, низкие, покрытые сверху стеклом ящики, а Уилер проверял их содержимое. Пара перемещалась от одного ящика к другому, и издатель с каждой минутой казался все более растерянным, лицо его все сильнее багровело.

Размышляя над тем, где в камере может найтись местечко, куда папирус могли положить по ошибке или даже спрятать, Ренделл осмотрел хранилище еще раз. Высоко на левой стене имелась пара вентиляционных отверстий, а под ними, на уровне глаз, ряд кнопок и выключателей, явно это была система контроля влажности для бесценных, но хрупких папирусов и пергамента. Каменные стены были чистыми.

Ренделл оглянулся в тот самый момент, когда к нему подходили обескураженный, побагровевший издатель и совершенно бледный куратор.

— Невероятно, но это правда, — прохрипел Уилер. — Папирус номер девять отсутствует.

— Только он один? — недоверчиво спросил Ренделл. — А как с остальными? Они здесь?

— Только один, — ответил Уилер, трясясь от сдерживаемой ярости. — Все остальное на месте. — Он растолкал Ренделла и Гроата, чтобы проверить запор на массивной стальной двери. — Никаких царапин, никаких кусочков краски. Его не взламывали.

Ренделл обратился к куратору:

— Когда вы видели папирус номер девять в последний раз?

— Вчера вечером, — перепуганным голосом ответил Гроат, — вечером, когда я закрывал хранилище перед тем, как идти домой. Я проверяю каждый ящик, каждое вложение перед тем, как уйти вечером, чтобы убедиться, что все здесь, на месте, что система поддержания климата действует как следует.

К нему повернулся Уилер.

— С прошлого вечера сюда кто-нибудь приходил?

— Нет, никого, — ответил ему перепуганный Гроат, — только вы и мистер Ренделл.

— А как насчет охранников, которых здесь держит Хелдеринг? — хотелось знать Ренделлу.

— Совершенно невозможно, — ответил куратор. — У них нет никакой возможности войти сюда. Они не знают сложной комбинации замка.

— А кто знает комбинацию? — настаивал Ренделл.

Уилер встал между ними.

— Могу сказать, у кого имеется доступ. Это всего семь человек. Понятное дело, Гроат. Хелдеринг. Пять издателей: Дейчхардт, Фонтен, Гайда, Янг и я сам. Вот и все.

— А может кто-нибудь украсть эту комбинацию? — спросил Ренделл.

— Нет, — заверил его Уилер. — Комбинация никогда не записывается на бумаге. Все мы запоминаем ее. — Он потряс головой. — Нет, такого просто не может быть. Невероятно. Самая прибацанная тайна, с которой мне довелось встретиться. И здесь должна быть очень простая разгадка. Еще раз говорю, этого не могло произойти.

— Тем не менее, это произошло, — возразил ему Ренделл, — и случилось это с одним-единственным фрагментом папируса — по совпадению — с тем самым, которым мы интересуемся, именно с тем, который мне хотелось увидеть.

— Мне насрать, что это за папирус! — рявкнул Уилер. — Мы не можем себе позволить терять ни кусочка. Господи, это же будет катастрофа. Ведь мы даже не владельцы материала. Он принадлежит итальянскому правительству. Все это национальное достояние. После истечения срока аренды мы должны его возвратить. Но это даже не самое паршивое. Самое паршивое, что мы обязаны иметь все оригинальные папирусы, чтобы доказать подлинность нашего Международного Нового Завета.