Ирвин Уоллес - Слово

— Так они пробовали, Стив. Мой отец сам рекомендовал святого отца, да и издатели хотели того же. Непреодолимым препятствием был сам Петропулос. Он очень долго постился, и вот — после ограниченного монастырского питания, из-за антисанитарных условий, грязной воды, он ужасно ослабел и даже серьезно заболел. В тот момент, как мы с отцом встречались с ним, он выглядел как щепка. Так что, когда началась работа по переводу, настоятель был слишком болен, чтобы оставить Гору Афон и приехать в Амстердам. А издатели не могли ждать, когда он выздоровеет. Они были довольны самим его подтверждением подлинности папирусов. Что же касается перевода, они чувствовали, что придется довольствоваться теми исследователями, которые были у них под рукой.

— Это объясняет проблему, — сказал Ренделл.

— Ну, а теперь ты перестанешь уже беспокоиться по пустякам и приедешь ко мне?

— Обязательно. Встретимся вечером, дорогая.

Повесив трубку, Ренделл почувствовал себя намного лучше. Если настоятель Петропулос подтвердил подлинность текста папируса, а профессор Обер подтвердил подлинность самого материала папирусов, уже ничего принципиально нового сделать было нельзя, новых вопросов не было. Если Ганс Богардус и обнаружил прокол в тексте, то это была лишь маленькая тучка, объясняющаяся неточностью перевода. Ренделл решил, что оставит последующие разъяснения издателям и их теологам. Сам же он сделал достаточно, чтобы чувствовать себя уверенным: Международный Новый Завет — и его наново возродившаяся вера — будут защищены от неприятеля.

Через пять минут, с портфелем под мышкой, он ждал у дверей кабинета профессора Обера, чтобы сказать спасибо ученому за его время и неоценимую помощь.

Когда тот вернулся, Ренделл поблагодарил его.

— Сейчас я возвращаюсь в Амстердам, — сказал он. — Теперь для меня все стало ясно.

— Ah, bon, я очень рад, — ответил ученый. — Давайте, я проведу вас до выхода. — Когда они уже пошли, профессор Обер спросил:

— Значит, вы узнали от мисс Монти, что настоятель Петропулос работал для проекта?

— Не совсем так, не для проекта, — ответил Ренделл. — Но еще раньше, пять лет назад, настоятель видел и проверил папирусы с Евангелием от Иакова, и он полностью подтвердил их подлинность. Профессор Монти со своей дочерью, Анжелой Монти, ездили в Грецию и провели два дня с Петропулосом в его монастыре на Горе Афон, где настоятель и ведет свои исследования в арамейском языке.

Профессор Обер резко глянул на Ренделла.

— Вы сказали, мсье Ренделл, что мисс Монти со своим отцом встречались там с настоятелем?

— Правильно.

— Они посещали Гору Афон вместе?

— Да, мисс Монти с отцом ездили туда.

— Так вам сказала мисс Монти? — все еще не веря, спросил Обер.

— Да, так она мне сообщила.

Профессор Обер откинул голову и залился смехом.

— Pas possible!

Ренделл остановился.

— Что тут смешного?

Профессор попытался сдержать свое веселье. Он положил руку Ренделлу на плечо.

— Потому что она пошутила над вами, мсье Ренделл. Как выражается нынешняя молодежь — она прикололась над вами.

Но Ренделлу было не смешно.

— Не понял.

— Сейчас поймете. Видите ли, каждый кто хоть что-нибудь знает про Гору Афон, должен понимать, что мисс Монти никогда там не была. Она никак не могла посетить этот полуостров, ни пять лет назад, ни сейчас, ни когда либо. Разве я не упоминал вам об этом раньше? В этом-то и причина, почему Гора Афон и считается одним из уникальнейших мест на всей земле. Ни одной женщине не позволено пересекать границу этой монашеской республики. За тысячу лет там не было ни единой женщины.

— Что?

— Это правда, мсье Ренделл. Начиная с девятого века, по причине обета целомудрия, с целью уменьшения сексуальных искушений, женщинам запрещено пребывать на Горе Афон. И на самом деле, за исключением насекомых и бабочек, за которыми ну никак не проследишь, там запрещены женские особи любого вида. На Горе Афон имеются петухи, но нет куриц, там есть быки, но нет коров, бараны — но не овцы. Там имеются собаки и коты, но только мужского рода. Все население исключительно мужское. Там никогда не рождались дети. Гора Афон — это страна, в которой нет женщин. Так что уверяю вас, ваша мадемуазель Монти подшутила над вами.

— Но она говорила совершенно серьезно, — едва слышно произнес Ренделл.

Глядя на лицо Ренделла, Обер тоже сделался серьезным.

— Может она имела в виду, что профессор Монти один встречался с Петропулосом.