Ирвин Уоллес - Слово

Ренделл слушал его и одновременно размышлял. Вопрос был не в том, каким образом, чудесным или психологическим, слух доктора Найта был восстановлен. В каком-то смысле это и вправду было истинное чудо. Было ли чудо с Лори Кук настоящим или поддельным — теперь это уже не имело такого значения. Чудо доктора Найта было достаточным доказательством силы послания, заключенного в новой Библии. Только вот это чудо, сказал Ренделл себе, он лично никогда не откроет издателям, чтобы позволить эксплуатировать его ради увеличения продаж Международного Нового Завета. И надо будет посоветовать Флориану Найту продолжать носить свой аппарат до тех пор, пока Библия не будет успешно выпущена в свет. Зато доверие к доктору Найту было теперь восстановлено, его откровенность была очевидна. Оставалось одно.

— Флориан, — сказал Ренделл, — если вы желаете оставаться с нами и помогать в нашем добром деле, как вы сами назвали его, вы можете начать с того, что расскажете мне о настоящем информаторе в наших рядах, о том, кто первым подошел к вам, о связнике — приятеле де Фроома.

— Он вовсе не приятель де Фроома, — ответил на это доктор Найт. — Я даже не уверен, знаком ли он с де Фроомом лично. Но он приятель Седрика Пламмера. Это стало ясно с первого же раза, когда он повел меня к Пламмеру. Мы встречались все вместе в ночном клубе “Фантазио”. Мы сидели на лавке, а они курили трубки с гашишем. Похоже, они очень близки. Лично я уверен, что мой связник передавал секретные бумаги Пламмеру, а уже он, в свою очередь, должен был относить их де Фроому.

— Правильно, — подтвердил Ренделл. — А теперь скажите имя этого человека Пламмера, изменника Воскрешения Два? Вы обязаны сказать его мне.

— Наш Иуда? — ответил доктор Найт. — Ганс Богардус, библиотекарь проекта. Именно его следовало бы прижать — если мы не хотим увидать, как нашего Христа распинают вновь, и уже навечно.

ВНОВЬ ОЧУТИВШИСЬ НА ПЕРВОМ ЭТАЖЕ отеля “Краснапольски”, Стив Ренделл поспешил к себе в кабинет.

В комнатке секретаря Анжела Монти подняла голову от пишущей машинки и вопросительно глянула на него.

— Это был доктор Флориан Найт?

— Нет.

— Я рада. Кто же тогда?

— Не сейчас, Анжела. Мы обсудим это попозже. Соедини-ка меня с доктором Дейчхардтом. Если его до сих пор нет, тогда свяжи меня с Джорджем Уилером.

Ренделл прошел к себе в кабинет. Он вынул из кармана магнитофон, перемотал пленку на несколько минут назад, прослушал, снова перемотал назад, еще раз прослушал, остановил и начал стирать определенную тайную информацию. Удовлетворенный сделанным, он уложил магнитофон в свой портфель и стал ждать, когда Анжела позвонит ему.

В конце концов, когда ожидание ему надоело, он взял портфель и вышел в прихожую к Анжеле, когда та только-только поднимала телефонную трубку.

— Извини, Стив, — сказала она. — Их обоих нет в городе. Секретарь доктора Дейчхардта сообщила мне, что издатели сегодня утром отправились в Германию, в Майнц, чтобы встретиться с господином Хеннигом.

— Она не сказала, когда они возвратятся в Амстердам?

— Я спрашивала. Но она не сказала. Скорее всего, она и сама не знает.

Ренделл ругнулся про себя. Придется всю грязную работу делать самому. Но он понимал, что серьезного разговора с Богардусом не избежать, и оттягивать его тоже нельзя. Уж слишком большой была ставка.

— Хорошо, Анжела, спасибо. Увидимся попозднее.

Он вышел в коридор, повернул направо и остановился перед дверью в комнату 190. На двери на пяти языках было написано слово БИБЛИОТЕКА, а под ним, курсивом: Ганс Богардус.

Ренделл собрался с силами и вошел вовнутрь.

Ганс Богардус восседал за огромным столом, на котором высились кипы справочников. Сейчас он склонился над открытым томом, делая из него какие-то выписки. Длинные светлые волосы падали вперед, закрывая его лицо. Услышав, что дверь открылась, а потом закрылась, он вздернул голову. На его юном, чуть ли не женственном лице читалось удивление. Библиотекарь начал было подниматься из за стола, но Ренделл жестом руки попросил его сидеть.

— Оставайтесь на месте, — сказал он, взяв стул и присаживаясь прямо напротив хозяина комнаты.

Ренделл положил свой портфель на стол перед собой и начал расстегивать его, не отрывая взгляда от молодого голландца — библиотекаря. Как и раньше, он показался Ренделлу отталкивающим. Если не считать выпученных, жабьих глаз и толстых губ, лицо библиотекаря было почти что плоским, нос был представлен разве что парой ноздрей, а все вместе было каким-то бледным, напоминая альбиноса.