Ирвин Уоллес - Слово

Первый взгляд на Сан Лючезио был совершенно обманчивым. Отель выглядел как банальный жилой дом, современный шестиэтажный дом на широкой улице.

На самом же деле Сан Лючезио был чем-то таким, о чем Ренделл никогда раньше и не слыхал — небольшой гостиницей, предназначенной исключительно для приезжих протестантских и католических священников, а также — членов их семей, и еще — монахинь.

Тео, который вез Ренделла на встречу с доктором Флорианом Найтом, был неоценимым источником информации. За несколько прошлых лет он перевозил из Сан Лючезио в Краснапольски и назад бесчисленное количество священников — равно как и светских теологов, связанных с Возрождением Два, которым давалось специальное разрешение проживания в этой специальной гостинице — так что один-единственный вопрос, заданный Тео, в ответ породил целый потоп подробностей и мелочей.

Сан Лючезио, названный по имени первого ученика святого Франциска Ассизского, был выстроен в 1961 году. Гостиница для церковников имела тридцать четыре комнаты на пятьдесят коек. Стоимость проживания с завтраком составляла четырнадцать гульденов — около четырех долларов — в сутки. Рядом с вестибюлем, как рассказал Тео, был огромный зал с множеством окон, имеющий двойное назначение. В предписанные часы его использовали как молитвенную комнату; на время еды он использовался в качестве столовой. Зал был меблирован передвижными коричневыми стульями, каждый был оборудован собственным столиком. Если посетитель гостиницы желал молиться или медитировать, он мог повернуть сидение по направлению к висящим на стенах священным изображениям. Во время же еды посетитель должен был развернуть сидение к центру зала и есть за собственным столом. С другой стороны вестибюля, по словам того же Тео, располагалась гостиничная часовня, в окна которой были встроены витражи. Возле окна висели две сутаны: одна для католических священников, вторая для священников англиканской церкви. В шкафу имелось все необходимое для проведения мессы.

Тео подкатил свой лимузин к ступеням, ведущим в Сан Лючезио; Ренделл осмотрелся, вышел из машины и поднялся в отель.

Вестибюль вовсе не производил впечатление гостиничного; скорее всего он походил на гостиную некоей частной квартиры. На стенах были деревянные панели с закрепленными на них диванными подушками в чехлах, и Ренделл понял, что те служили в качестве спинок стульев для посетителей. Стены были украшены многочисленными напечатанными на ткани библейскими картинками, что в результате давало великолепный живописный эффект. Прямо напротив двери размещалась небольшая гостиничная стойка: стол администратора, за которым восседала полная дама лет пятидесяти.

Вся сцена была исполнена чистоты и добропорядочности.

Изумительное место, подумал Ренделл, для конфронтации с теологом с целью показать, кто он на самом деле — сукин сын и проклятый изменник.

Ренделл направился к столу.

— Я приехал встретиться с доктором Флорианом Найтом. Мы работаем вместе.

Дежурная положила руку на телефонную трубку.

— Он ждет вас?

— Возможно.

— Я попробую позвонить ему в номер. Могу я узнать ваше имя?

Сообщив свое имя, Ренделл нервными шагами прошел ко входу в молитвенную комнату-столовую, отсутствующим взглядом скользнул по коричневым сидениям и столам и вернулся к стойке, когда дежурная уже клала трубку.

— Доктор Найт на месте, — сообщила женщина. — Он на пятом этаже и встретит вас у лифта.

Теолог и вправду был в коридоре, ожидал, когда Ренделл вышел из двери лифта. Доктор Флориан Найт представлял собой ту же долговязую фигуру а-ля Обри Бердслей, которую Ренделл видел и ранее, и вчера в Амстердаме, но в то же самое время — не такую. Впервые с тех пор, как Ренделл повстречался с ученым, тот не был раздраженным, взвинченным и беспокойным. Сегодня он был необычно спокойным и расслабленным. И еще, как заметил Ренделл, направляясь с Найтом к его одноместному номеру, тот был глубоко озабоченным.

Гостиничный номер Найта был даже меньше его спальни в лондонской квартирке. Комната была чистенькой и суровой — кровать, умывальник, складной стол, шкаф, в котором могло поместиться не более двух костюмов. Под высоким окном стояло единственное кресло.

— Можете занять кресло, — сказал Найт более гостеприимным, не таким как обычно, тоном. — Я бы предложил вам выпить, вот только спиртное в любом виде строго запрещено в этой францисканской гостинице. Тем не менее, я нахожу это местечко довольно удобным. Добрые братья ведут ее так, как будто святой Франциск из Ассизи их исполнительный директор и сейчас, но, поскольку сам святой был склонен, скорее, к беседам с птицами, его служащие обращают больше внимания клиентам. Все довольно мило. — Усевшись на краю кровати, Найт прибавил: