Ирвин Уоллес - Слово

— Возможно, что и сможете. Сегодня вечером я читал Петрония и Иакова. Впервые. Изумительно! Я потрясен до глубины души.

— Я так и ожидала.

— При этом я был настолько тронут этим открытием, что мне захотелось узнать побольше об ответственном за него гении. А конкретно — о профессоре Монти. К счастью, у меня была папка с информацией о нем. Я только что прочитал ее. И ничего больше. Мелочь. Никаких живых сведений о человеке. Никаких деталей открытия…

— Я уверена, что мистер Уилер и синьоре Гайда смогут помочь вам.

— Этого мало, Наоми. То, чего я хочу, должно идти от сердца и души самого археолога. Как он узнал, где копать. Что он вообще искал. Что испытал, найдя то, что обнаружил. И не только то, что он делал, но и что происходило в его душе и мыслях до того, во время и после того. Это же фантастическая история, и мы не имеем права прошляпить ее.

— Вы правы, — ответила Наоми. — Что вы предлагаете, чтобы справиться с этим?

— Ну, для начала… имеется ли кто-нибудь из участников проекта, который бы лично говорил с профессором Монти?

— Дайте подумать. В самом начале — кто-то один из издателей, потом все пятеро несколько раз встречались с ним в Риме, уже после того, как получили от итальянского правительства права работать с папирусами и пергаментом. Но потом у них уже не было причины встречаться с профессором Монти. Тем не менее, кое-что я вспоминаю. Когда рекламный отдел только-только был сформирован, еще до того, как пригласили вас, одна из девушек, Джессика Тейлор, хотела встретиться с Монти, чтобы собрать побольше информации. Опять же Эдлунд собирался в командировку в Рим, чтобы сделать его фотографии. Только никто из них так с ним и не встретился. Всегда профессор находился где-то далеко, представляя итальянское правительство на каких-то раскопках. Одна из его дочерей сообщила Джессике, а потом и Эдлунду, что обязательно даст им знать, когда ее отец вернется в Рим. Но, боюсь, она так с нами и не связывалась.

— И когда это было?

— Где-то месяца три назад.

— Хорошо, сейчас-то Монти уже должен вернуться в Рим. Я хочу встретиться с ним. А на самом деле, я обязан встретиться с ним. У нас не так уж много времени. Наоми, можете ли вы позвонить ему в Рим и назначить встречу на послезавтра. Нет, погодите, это же будет воскресенье. Договоритесь на понедельник. И когда будете звонить, даже если самого профессора не будет, передайте его дочери, что я приеду и найду его где бы то ни было. И я не хочу получить в ответ “нет”.

— Если все получится, будет здорово, Стив.

Тот же почувствовал себя уставшим и совершенно подавленным.

— Спасибо, Наоми. И раз уж вы будете заниматься этим, вы можете воспользоваться своим влиянием, чтобы назначить встречи с Обером в Париже и Хеннигом в Майнце. Мне хотелось бы как можно быстрее встретиться со всеми главными людьми, связанными с Библией. Теперь я могу заниматься этим хоть целый день, даже по вечерам. Все равно, я люблю себя чувствовать максимально занятым.

На другом конце линии было тихо, а потом он вновь услышал голос Наоми, уже менее безликий.

— Правильно ли я отметила легкую нотку… жалости к себе в вашем голосе?

— Правильно. Наконец-то это достало и меня. Я тут выпиваю и чувствую себя несколько виноватым. Мне кажется — даже и не знаю — никогда еще не чувствовал себя таким одиноким, как сегодня.

— А я думала, что Петроний с Иаковом заняли вас. Они могут быть добрыми друзьями.

— Они могут, Наоми. Они уже помогли мне. Но я должен уделить им побольше времени.

— А где же Дарлена?

— Мы порвали друг с другом. Она навсегда возвращается домой.

— Понимаю. — После этих слов Наоми сделала долгую паузу. — Вы знаете, я не люблю, чтобы кто-то чувствовал себя одиноко. Сама знаю, каково это. Но такое я еще способна вынести. Но не могу вынести, если одиноким чувствует себя некто, к кому я неравнодушна. — После этого была еще одна пауза, а затем Наоми спросила:

— Стив, а вам не хотелось бы побыть в компании? Если желаете, я бы смогла остаться у вас на ночь.

— Да, это бы смогло помочь мне.

— Но только сегодня. Такое не может продолжаться часто. Это предложение сделано лишь потому, что мне не хочется, чтобы вы чувствовали себя одиноко.

— Приходите, Наоми.

— Приду. Но только лишь потому, что не хочу, чтобы вы были один.

— Я буду ждать.

Стивен повесил трубку и начал раздеваться.

Он понятия не имел, почему она делает это. Возможно, что Наоми этого и не знала, но заниматься с ней любовью было так же… как и быть одному.