Михаил Веллер - Короткая проза (сборник)

А.Что было – всегда с тобой. Есть такая гипотеза – живешь всегда во всех своих временах.

Б. (абсолютно согласный) . Полагаешь?

А.Ты жизнью доволен?

Б.Да.

А.Вот.

Б. (утешает) . Не надо ни о чем жалеть!..

А.Сейчас посмотрим.

Б.Что?

А. (Бледнеет. Смотрит ему в глаза долгим трезвым взглядом. Тишина буквально материализуется до синевы и звона. Странное жутковатое ощущение возникает. Словно безумием пахнуло.) Ты – помнишь – двенадцатое – января – тридцать – шестого – года?

Б. (слегка завороженно) . Нет…

А. (гипнотическим голосом) . Угол Мира и Демушкина. Пятый этаж. Комната.

Б.Ф-фу, господи! Ну конечно! Как ее звали-то… Да Зинка! Акопян, Чурин!..

А.А вечер двенадцатого января? Зима, снег, патефон, Лещенко.

Б.А что тогда такое было-то?

А.Ты – в сером костюме. Акопян принес коньяк. Елка. Танцевали и уронили елку. Она стояла в ведре с водой, ведро опрокинулось, воду подтирали.

Б.Смутно… Черт его знает… Нет, наверное… Допустим. А что?

А.Ты не помнишь, что было тогда?

Б. (в недоумении от его тона) . Да нет же… А что?

А.Совсем-совсем не помнишь?

Б. (чистосердечно) . Клянусь – нет.

А.Размолвочка вышла…

Б. (со смехом) . Какая даль, боже мой!.. Не подрались?

А. (мрачно) . Куда там… мне с тобой. Да и твое обаяние… все симпатии были на твоей стороне. Ты всегда умел – выставить недруга ослом и мерзавцем.

Б.Дружи-ище! что за воспоминания! Клянусь – ничего не помню! Ну хочешь – хоть не знаю за что – попрошу сейчас у тебя прощения? Ну – хочешь? Кстати – в чем было дело-то?..

А. (с театральной торжественностью) . Поздно.

Б.Верно!..

А.Поздно. (Вертит рюмку, опускает глаза) . Ты – ты не помнишь… Что для тебя… оскорбление походя, право победителя… Были времена – я должен был бы убить тебя или застрелиться. А ныне – ничего, глотаем и утираемся…

Б. (холодно) . Ты, похоже, не умеешь пить. Никогда, припоминаю, не отличался.

А.С тех пор я многое умею. Будь спок. (Наливает) .

Б. (отчужденно) . Твое здоровье.

А.Твое понадобится тебе больше.

Б.Чувствую, нам лучше расстаться сейчас. (Делает движение, чтобы встать) .

А. (удерживает жестом) . Прослушайте десьтиминутную информацию. Так ты не помнишь? Начисто? Я так и подозревал. Ладно… (Откидывается на стуле, глубоко переводит дыхание, закуривает. На лице его появляется улыбка, которая в сочетании с угрюмым выражением придает ему неожиданную жесткость, даже властность.) Начнем.

Ты помнишь Ведерникова, не правда ли?

Б.Слава богу. Естественно. Был у него несколько раз на приеме в Москве.

А.Знаю. (Неожиданно показывает Багулину фирменную этикетку на изнанке галстука. Этикетку на внутреннем кармане пиджака.) Нравится?

Б.Англия… То что надо.

А.На инженерскую пенсию, мм? Уда-ачник… А фамилия Забродин говорит тебе что-нибудь? Из аппарата референтов Ведерникова?

Б.Слышал, похоже…

А.Прошу (протягивает паспорт) .

Б. (озадачен) . Не понимаю…

А.Я сменил фамилию перед войной. Взял фамилию жены. По некоторым обстоятельствам.

Б. (еще не осознал) . Ты-ы?!

А.К вашим услугам. Ведерников два года как помер. Ушел и я. У новой метлы свой аппарат.

Б.Ты – Забродин?

А.Осознал, похоже. Далее. Улавливаешь, нет? Ведерников тебя не слишком жаловал, а?

Б.Сволочь был первостатейная.

А. (укоризненно) . К чему категоричность. Деловые отношения!.. У такого человека всегда аппарат – своего рода фильтр-обогатитель между ним и сферой его деятельности. А в аппарате тоже люди. Большинства пружин, ты, естественно, не знал. А я – не главный был винтик, но – в центральном механизме.

Вникаешь?

Когда в сорок восьмом году ты не получил комбинат, а прислали Гринько – это были просто три строки в докладной записке Ведерникову. Как и кем составляются записки – ты общее представление имеешь. А Гринько был, в общем, здорово нужен на Свердловск! Но – ма-аленький доворотик в начальной стадии движения. Ты ведь прицеливался тогда на комбинат – а он был фактически у тебя в кармане уже.