Ирвин Уэлш - Порно

— Понимаешь, друг, все меняетца. С одной стороны, у нас министерство по делам Шотландии, с другой — новый парламент. «Обуржуазивание общества», так это называют всякие интеллектуальные ребята. Еще лет десять, и таких, как мы, тут вообще не останетца. Взять хоть «У Томми-младшего», друг, теперь это кафе-бар. А ты вспомни, как мы там до утра зажигали.

Франко кивает, и я понимаю, што я задел его за живое, но я типа как нервничаю, а когда я нервничаю, я говорю и говорю, просто не могу остановитца… когда ты стесняешься, ты молчишь, когда ты нервничаешь, тебя несет.

— Мы теперь как саблезубые тигры, друг. Скоро вымрем. Им нужны только ребята с бабками, а мы им на хер не сдались, нас хотят выселить на окраину города, вот што я тебе скажу, Франко.

— Да иди ты, не собираюсь я выселятца ни на какую окраин — говорит он. — Я всю жизнь тут живу, и пошли все в жопу.

— Ага, но понимаешь, Франко, скоро старого Лейта не станет. Посмотри на Толкросс, друг, теперь это финансовый центр. Посмотри на Саус Сайд: студенческий городок. Стокбридж — какой-то япписвилль для уродов, старый добрый Стокери. Уз и Джорджи-Далри скоро останутца единственными местами для ребят из рабочего класса, да и то только из-за футбольных клубов. Спасибо, бля, што хотя бы хоть что-то осталось.

— Я, бля, не рабочий класс, — говорит он, тыча пальцем себе в грудь. — Я, бля, бизнесмен, — продолжает он, повышая голос.

— Но, Франко, я только хотел сказать, што…

— Ты понял, бля?

Ну вот, это мы уже проходили, причем не раз. Если я чему и научился, так это тому, как прогибатца в таких ситуациях.

— Ну да, друг, конечно. — Я примирительно поднимаю руки.

Бегби вроде бы чуток успокаиваетца, но он все еще на взводе, это видно.

— Я тебе вот што скажу, Лейт никогда не умрет, — говорит он.

Он меня ни хрена не понимает.

— Может быть, Лейт и не умрет, друг, но вот тот Лейт, который мы знали, того Лейта скоро не станет, — говорю я ему, но не развиваю тему, потому што знаю, што бывает в таких случаях. Он скажет: «Нет, Лейт не умрет», я скажу: «Нет, он умрет, он уже умирает», а он ответит: «Я так сказал, бля, значит, так оно есть», и на этом все и закончитца.

Он насыпает две неслабые дороги, и я вспоминаю о том, што обещал Али, но тут вот какое дело: я обещал ей завязать к героином, сказал, што не буду больше ширятца, а про кокс я ничего не говорил, про кокс речи не шло. К тому же это Франко — ему никак нельзя отказать. Себе дороже.

Мы уже почти на приходах, идем выпить пива, и я пытаюсь увести Бегби подальше от «Порта радости», што оказываетца достаточно просто, потому што ему хочется выпить в «Николь». У него пищит мобильник, пришла СМСка. Он читает ее, и у него глаза лезут на лоб.

— Што случилось, Франко, друг?

— КАКАЯ-ТО БЛЯДЬ ПЫТАЕТЦА МЕНЯ НАЕБАТЬ! — орет он, и две девочки с колясками, что проходят мимо, шарахаютца в сторону и испуганно смотрят на нас.

— Што случилось?

— Блядская СМСка… от кого, не понятно… — Чуваку явно совсем не весело. Он лихорадочно жмет на кнопки на телефоне. Мы заходим в паб, он по-прежнему мудрит што-то с мобилой, а я заказываю напитки. У Бегби снова звонит мобила, и он рявкает в трубку:

— Кто это?

Пауза, после чего он явно расслабляетца, слава яйцам:

— Ладно, Малки. Отбой.

Он вырубает мобильник и говорит мне:

— Сегодня в карты играют у Майки Форрсстера. Норри Хартон, Малки МакКаррон и еще там народ. Давай к ним подвалим.

Я говорю, што у меня нет денег, это неправда, но играть в карты с Бегби — значит играть до тех пор, пока он тебя не обдерет как липку, и по хуй, сколько времени это займет. Так што я пас.

— Ну ладно, пойдем хоть выпьешь, мудила, — говорит он.

Ну, как я уже говорил, отказать Бегби практически нереально, поэтому мы идем играть в карты, и всю дорогу Бегби долдонит про Марка Рентона и про то, как он его, на хер, убьет. Мне совершенно не нравитца такое его настроение, и я не особо люблю Малки, Норри и Майки Форрестера. Они сидят вокруг стола, а на столе — до хрена кокса, и бутылки с вискарем, и банки с пивом. Я выхожу из игры, проиграв тридцать фунтов.

— Поставь пока музычку, — говорит мне Бегби, но я не могу поставить, что хочу, потому што он тут же добавляет: — Поставь Рода Стюарта, пидор… каждый день я кайфую… пью вино, мне хорошо…

— У меня нет Рода Стюарта, — говорит Майки. — Был, но когда она от меня уходила, она забрала кучу записей.

Франко смотрит на него.

— Так, забери их обратно, бля, пидор! Какие, бля, карты без Рода Стюарта?! Што мы делаем, когда играем в карты: надираемся, поем Рода Стюарта. Это традиция, нах.