Герман Вук - Внутри, вовне

Значит, День Всех Святых? Что ж, тем лучше. Гоняться за девчонками было обычно очень весело, они кричали и визжали, как нимфы, убегающие от сатиров. В последние годы моя сестра Ли в канун Дня Всех Святых старалась не выходить из дома, потому что банды мальчишек, носившиеся по улицам, стали для девочек настоящим бичом. Пока еще было светло, я приготовил уроки, а когда за окном стемнело, я надел толстый свитер и наполнил карманы кусочками мела. Ли хмыкнула, что я идиот, если мне нравятся такие детские забавы. Но что она знала о моем горе и о том, что мне нужно было чем-то отвлечься? Я кубарем скатился по лестнице и выбежал на прохладную вечернюю улицу.

— День Всех Святых!

Из-за угла выскочил, хихикая, Говард Рубин. Я ощутил, как он провел мелом по моей больной руке. Без особого задора я тоже полоснул его мелом:

— День Всех Святых! Куда все подевались?

— Они пошли с Полем на Хоу-авеню. А мне мама не велела отходить от дома.

Жалкий сморчок!

Издалека, от угла Хоу-авеню, слышались молодецкие мальчишеские крики и девчачий визг. Значит, Поль и другие затеяли там свою игру, и мне оставалось только зажать в руке мел и ждать. И, как и следовало ожидать, вскоре из-за угла, визжа и смеясь, выбежали три девочки, за которыми гнался Поль и еще несколько мальчишек. Никто не старался бежать очень быстро, это была явная игра. Неожиданно девочки завизжали по-настоящему и ринулись в ближайшую парадную. На другом конце квартала появилась группа незнакомых ребят с чулками в руках.

Как раз в этот момент Поль увидел меня.

— Эй, ребята, это Срулик! — крикнул он. — А ну, все за Сруликом!

Вся его команда бросилась на меня с дикими криками:

— Срулик! Срулик!

Тон, которым Поль выкрикнул мое имя, не предвещал ничего хорошего. Более того, в отличие от прошлых лет, сейчас у Поля был в руке уже не кусок мела, а чулок с мукой. С другого конца улицы приближалась кучка незнакомых парней. Я заколебался — что делать? Остаться на месте и сражаться? Или быстро вбежать на крыльцо и юркнуть в парадное? Но зачем? Чего ради? Стоит ли праздновать труса, как Говард Рубин? Ведь это же мои приятели, ребята с Олдэс-стрит. Поль Франкенталь — мой верховод. Когда они приблизились ко мне, я дружелюбно улыбнулся. Поль сразу же отрезал мне путь к отступлению, вскочив на нижнюю ступеньку крыльца. Затем он начал напевать:

— В синагогу мчится пулей Срулик, Срулик, Срулик, Срулик!

Ребята сразу же взяли меня в кольцо, как мы обычно делали, когда дразнили какую-нибудь девчонку, и все подхватили песенку, смеясь и гримасничая. Незнакомые парни с чулками остановились и стали молча наблюдать. Я больше не был уверен, кто для меня опаснее: мои же товарищи, которые вдруг ни с того ни с сего накинулись на меня и стали дразнить Сруликом, или большие парни, которые лишь молча смотрели издали. Инстинкт подсказал мне, что делать. В окружившем меня кольце был Говард Рубин, и когда он оказался напротив меня, я издал громкий вопль и бросился на него. Он отшатнулся, и я выскочил из кольца и бросился в проход, ведший на задний двор.

— Держи его! — закричал у меня за спиной Поль. — Все за Сруликом!

Задний двор, окруженный со всех сторон стенами домов, был уставлен шестами, к которым прикрепляли бельевые веревки. Мы тут годами играли в прятки, и этот район боевых действий я хорошо знал.

— Сру-лик! Сру-лик!

Крики гулко отдавались во дворе. Выглянув из своего укрытия между мусорными баками, я увидел, что к Полю и его команде присоединились большие парни, которые размахивали чулками с мукой и весело скандировали:

— Сру-лик! Сру-лик!

Это был тот же ритм, в котором я слышал на пляже в Орчард-Бич слова:

— Жи-ды! Жи-ды!

Из этого двора через проход, предназначенный для дворника, был выход на Хоу-авеню, и через этот выход я собирался незаметно улизнуть. Обычно все такие проходы по вечерам запирались на навесные замки, но я обнаружил, что, если вынуть из скобы разболтавшиеся шурупы, калитку в проходе можно было легко открыть. Мне много раз удавалось удрать из двора через этот проход, когда мы тут играли в прятки. И вот теперь я выскочил из своего укромного убежища и метнулся к проходу через открытое пространство, освещенное луной. Кто-то крикнул:

— Вот он!

Но я уже снова был в тени. Я юркнул в проход, взбежал по ступенькам и трясущимися руками стал вынимать шурупы. Сзади я слышал приближавшиеся голоса:

— Он сюда вошел, я видел… Да нет, дурак, вот сюда… Он должен быть здесь… Срулик, Срулик! Где ты?