Герман Вук - Внутри, вовне

Когда я в последний раз его там навестил, он лежал навзничь на кровати, слепой, всеми забытый, ко всему безучастный. Его лицо на мгновение озарилось улыбкой, когда я взял его за руку и сказал ему, кто я такой. В нашей бессвязной беседе я мимоходом упомянул, что изучаю Талмуд. Его губы искривились в жалостливой улыбке, и он слабым голосом процитировал: «Тора ищет свою старую обитель». Затем он что-то прошептал — я не расслышал что. Я нагнулся к нему и попросил его повторить.

— Поговори со мной на иврите, — выдохнул он.

Иврит не моя стихия, но я справился. Не помню, что именно я сказал. Он кивнул, и на его иссохшем лице засветилось удовольствие. Он поправил какую-то мою грамматическую ошибку и пробормотал:

— Мне читали газету, и там о тебе была статья. Ты знаменитый юрист.

— Не такой уж знаменитый, дядя Яиль.

— Очень удачливый. Купаешься в деньгах.

— Ну, как сказать… Живу, не жалуюсь.

Он прикусил вставными зубами нижнюю губу, поднял ко мне свои незрячие глаза и сказал шепотом:

— Так теперь сделай что-нибудь для нашего еврейского народа.

Это было сразу после победы Израиля в Шестидневной войне. Я тогда собирался вместе с семьей поехать в Израиль, посмотреть на Стену Плача, на гору Синай и так далее. Мне казалось, что «наш еврейский народ» превосходно справляется и без меня. Я не ответил. Позднее, когда я серьезно занялся делами Объединенного еврейского призыва и сотни раз давал себе зарок как можно скорее развязаться с ним, я вспоминал эти последние слова, которые сказал мне дядя Яиль. Всю жизнь он тратил свои слабые силы на то, чтобы бежать от «нашего еврейского народа», а оказалось, что это был бег на месте.

Таково было влияние Гаскалы на мою «мишпуху». Гаскала прервала длинный род раввинов Мосейзонов на реб Исроэле-Довиде и его «Башне Давида»: где-то в мире еще, наверно, хранятся десять-пятнадцать экземпляров этой книги. Один из великих «маскилов» на склоне своих дней сказал: «Мы хотели бежать от иешив и вырастить поколение свободомыслящих, а вырастили поколение невежд». Этого «маски-лы», наверное, не могли предвидеть.

И, однако же, Гаскала была неизбежна. Это был чертовски сильный водоворот в культуре, и в этом водовороте закрутило дядю Яиля. Одно дело было, когда папа приехал в «а голдене медине» и стал пробиваться в жизни, забыв обо всех интеллектуальных проблемах смены культур. И совсем другое дело, когда в Америку приехал дядя Яиль — мыслитель, сын «Башни Давида». Он должен был думать о том, в чем счастье для нашего народа. Это потребовало жертв, и он предпочел ослепнуть за починкой часов.

Долгая поездка из Бэй-Риджа в Бронкс заканчивалась, машина останавливалась. Папа протягивал руку на заднее сиденье и встряхивал нас, чтобы разбудить.

— Вот мы и дома!

Это, наверно, самые сладостные слова в человеческом языке — после слов «Я тебя люблю»: по крайней мере, так они звучали для меня после зеленовато-белого света фонарей Бэй-Риджа и долгой дремотной поездки в машине. Зеленоватобелого? Да, уличные фонари в Бруклине в те годы действительно светились причудливым зеленовато-белым светом. Должно быть, это были еще газовые фонари. Это холодное сияние в темноте я помню лучше, чем что-либо другое о Бэй-Ридже, и теперь вы понимаете, почему я подумал об этом и потащил вас туда. Поль Франкенталь.

Каким образом я впервые узнал о Ку-ку-клане? Опять же от Поля Франкенталя. Так мы произносили это слово на Олдэс-стрит. Ку-ку — два смешных слова. Но Ку-ку-клан — это было нечто такое, что вовсе не вызывало смеха. До сих пор у меня проходит холодок по спине, когда я пишу это слово.

Я смутно вспоминаю, как однажды, собравшись в сумерках на пустыре, мы пекли на костре картошку, и Поль Франкенталь — наш злой гений — нагнал на нас страху, предупредив нас, что мы должны съесть картошку и убраться с пустыря засветло — до того, как нас тут застукает Ку-ку-клан. Конечно, он имел в виду Ку-клукс-клан. Он был большой мастер подхватывать от взрослых какие-то намеки на суровую правду жизни и преподносить их в таком виде, что у нас поджилки тряслись.

Как рассказал Поль Франкенталь, Ку-ку-клан — это бандитская организация хриштов, расплодившаяся по всей Америке; члены Ку-ку-клана закутываются в белые простыни и напяливают на головы белые остроконечные капюшоны, чтобы походить на призраков. Иногда они ездят на лошадях. Но главное — это то, что они ненавидят евреев. При свете пылающих крестов они убивают и подвергают страшным пыткам тех евреев, которых им удается поймать. Эта информация так нас ошарашила, что раз в жизни мы усомнились в правдивости Поля Франкенталя и обвинили его в том, что он слышал звон, да не знает, где он. Что до меня, то я был уверен, что он заливает, хотя у меня вся кровь застыла в жилах, когда я представил себе банду призраков, скачущих верхом и убивающих евреев. Мы все в один голос сказали Полю Франкенталю, что все это — «бушва» — то есть то, что по смыслу, хотя и не по семантике, означает примерно то же, что «бред сивой кобылы».