Факир Байкурт - Избранное

— Немало на этом свете людей неуважительных, — вставила свое слово прислуга. — Даже среди американцев. А нам без конца твердят: они такие культурные, такие развитые…

Кровь отлила от смуглых щек Назмийе-ханым.

— Я расскажу обо всем Сулейману, — молвила она наконец. — А при удобном случае поговорю и с Атиллой-беем. Наберитесь терпения. А пока угощайтесь, пейте чай. Я благодарна вам за то, что вы видите во мне свою опору. Чем смогу, помогу. А сейчас извините, меня наверху ждут. О результатах вам сообщат. Ну, мне пора…

И Назмийе-ханым покинула комнату. Тут служанку как прорвало:

— В Испарте, Анкаре, Адане, Адыямане — по всей нашей стране, а может статься, по всей Азии и Африке, тяжко живется беднякам-крестьянам. И кто только взвалил столько горестей и бед на наши плечи? Кто зазвал к нам американцев? Они зарятся на наше добро, подавай им уж и наших куропаток! А сами не дадим, так силой отнимут. Отнимут и обратно не вернут. Да! Вряд ли Назмийе-ханым поговорит с Атиллой-беем, а если и поговорит, не станет Атилла-бей заступаться за вас перед начальником инженера. Гиблое ваше дело. Берите пирожки, не стесняйтесь. Мои хозяева получают жалованье из наших с вами денег, так что можете кушать как собственное. А получают они в месяц поболее, чем десять, а то и тридцать таких, как мы, получаем в год.

Мы поели пирожков, напились чаю и уже собирались распрощаться, как вдруг зазвенел звонок: «Дзинь!» Служанка стремглав кинулась наверх, а мы решили дождаться ее возвращения — еще, чего доброго, пропадет что-нибудь, и подумают на нас. Через минуту-другую служанка вернулась, неся в руках столировую бумажку.

— Ханым передает эти деньги вам, — сказала она и протянула деньги дедушке.

Нету, ну ей-же-богу, нету на всем белом свете человека столь же гордого и достойного, как мой дед! Видели б вы, как он отпрянул назад при этих словах служанки. Будто его током ударило.

— Нет! Ни за что! — вскричал он. — Мы не за подаяньем пришли сюда. Мы не нищие, у нас есть деньги. А если б и не было, то ничего в том постыдного нет, обойдемся. Обходились же до сих пор, не померли.

Служанка, сощурив глаза, смерила нас с дедом взглядом.

— Где ночуете?

— В хане на Саманпазары.

— Чем питаетесь?

— Хлебом. Иной раз халву покупаем, маслины.

— Так вот что я вам скажу: берите эти деньги и тратьте как свои. Того, что у вас есть, ненадолго хватит. Кончатся — что будете делать? У кого в долг возьмете? У вас же здесь никого нет. Назмийе-ханым сказала: «Мне очень понравились эти люди — и старик, и мальчик, особенно мальчик. У него такие добрые глаза». Да, у моей хозяйки с уст мед течет.

И служанка силком всучила нам столировую бумажку.

Опять рассказывает Яшар.

— Нет у меня никакой уверенности в том, что Назмийе-ханым поговорит с Атиллой-беем, — сказал дед, когда мы вышли на улицу. Он надолго поник головой, задумался о чем-то, наконец произнес — Давай-ка сами пойдем к этому господину.

Мы подошли к полицейскому и спросили, где находится американский госпиталь. Он удивленно взглянул на нас:

— Зачем вам американский госпиталь?

— Там работает Атилла-бей, наш земляк. У нас к нему дело.

Оказалось, госпиталь расположен совсем неподалеку. Полицейский подробно объяснил, как добраться туда, и мы легко нашли дорогу. Вскоре мы очутились перед огромным угловым зданием. На этой улице все дома огромные, один больше другого. Госпиталь был обсажен акациями, перед главным входом стояло множество машин. В дверях нас задержали:

— Стой! Кто такие? Чего вам здесь надо?

Наверно, нас приняли за попрошаек. Дед уверенно объяснил, что нам надобно повидать Атиллу-бея.

— Здесь работают два Атиллы-бея. Который вам нужен?

— Атилла Сунай. Направила нас сюда Назмийе-ханым. У нас к нему важное дело.

Охранники при входе были турками, и большинство врачей, которых мы увидели внизу, тоже были турками. Но временами по лестнице торопливо пробегали медсестры-американки в белых халатах.

— Атилла-бей знает вас?

— Нет. И мы его тоже не знаем. Но вали, его заместитель и супруга нашего премьера Назмийе-ханым знают Атиллу-бея.

— Ладно. Здесь имеется специальная комната для свиданий, идите туда. Атилла-бей, как только освободится от приема больных, спустится к вам. Мы известим его. Но он еще не скоро может освободиться.

— Ничего, подождем. Только б он не уехал сразу домой.

В комнате, где нам пришлось ждать Атиллу-бея, на стенах висели разные картинки, в том числе и голые женщины. На некоторых изображались гнойники и нарывы, на одной лицо девушки с высунутым языком, еще была картинка, где изображался ребенок с опухшей селезенкой. А еще на одной был нарисован какой-то плод вроде персика, изъеденный червями. За окнами слышался уличный шум. Мимо госпиталя проносились такси, минибусы, грузовики. Здесь было прохладно, как в горной пещере.