Факир Байкурт - Избранное

— Отпусти ребенка, скотина ты этакая! — закричал я. — Сломаешь шею, медведь.

Ничего не ответил мне Карами, только пошли у него по щекам желтые да багровые пятна. Наконец разжал он губы и скомандовал сторожу Омеру:

— А ну-ка спусти с лестницы этого щенка! Чтоб духу его здесь не было! И вообще встань у ворот и не впускай сюда посторонних!

И хоть был я в его доме на правах гостя, но не сдержался:

— Заткни свою грязную пасть, Карами! Кто дал тебе право называть моего внука щенком?! В моем роду только одна собака и водится — Сейдо, да и тот опаскудился из-за того, что с тобой якшаться начал. Не смей Яшара щенком называть, не то горько пожалеешь об этом!

Засмеялся Карами — постарался на шутку дело вывернуть. Ах ты шакал криводушный!

— Не кипятись, Эльван-чавуш. Все они — что твои, что мои чада — все щенята. Я и своих сынов щенками называю — и Намыка, и Невзата, и старшего — Нуреттина. Вот и вырвалось у меня по привычке. Не серчай, Эльван-чавуш. Проходи лучше, присаживайся вместе с нами. А о том, что случилось, и думать забудь. Кто осудит ребенка за неразумный поступок? Отняли мы у него клетку, чтоб сраму не вышло. Проходи, Эльван-чавуш, садись.

А тут еще Харпыр-бей подтолкнул меня к своей жене:

— Этот человек есть мой прима друг!

С каких это пор стал я «прима другом» американа? Ну и народ!

Бесстыжая супружница американова встала предо мной, присела, согнув колени, опять поднялась и стала жать мне руку.

— Этот дедушка очен гуд! Он есть очен красивый дедушка, — сказала она.

Тем временем сторож подхватил Яшара под мышки и поволок вниз по лестнице. Что делать — уйти вслед за внуком или остаться и попытаться еще как-нибудь отвоевать куропатку? А пока я стоял в нерешительности, Карами подошел ко мне и, надавив на плечи, силком усадил.

— Садись, Эльван-чавуш, отведай нашего угощенья. Харпыр-бей опять настрелял куропаток. Он выехал сегодня из Анкары рано утром, в Сейдиме свернул к берегу реки, а там — видимо-невидимо куропаток. И в Хелледже, и в Айватлы их тоже, говорят, без счету водится. Вот он и настрелял их. Дочки мои их почистили, приготовили отвар, на бульоне пиляв сделали. Попробуй!

Тут и Пашаджик вмешался в разговор:

— Слушай, Эльван-чавуш, разговоры о куропатке затянулись сверх всякой меры. Сын твой от всей души сделал подарок нашему другу, а внук ястребом накинулся на куропатку, хотел отнять ее. Стыдно перед гостем. Да и перед соседями тоже. Ты же мудрый человек, Эльван Бюкюльмез, не допусти до скандала, посовестись.

Его слова были мне как удар под дых — каков негодяй, к совести моей взывает!

— А что мне с той мудрости? Лучше уж дураком быть, как вы все. Никто из вас не желает понять, что происходит. Один я заступаюсь за ребенка. Неужели до вас не доходит, что происходит — нельзя отнимать у мальчика куропатку. Для него ваши рассуждения о гостеприимстве и о совести — пустой звук.

— Ах, дети, дети… — встряла жена Карами. — Все они одинаковые.

— И все неслухи, — добавил Мемишче.

Меня рассердили эти слова, и я изо всех сил стукнул тростью по полу, да так сильно, что у собравшихся огоньки вспыхнули в глазах.

— Уж коли вы меня пригласили остаться с вами, то не оскорбляйте ни меня, ни внука! Не то мне придется покинуть этот дом.

— Нет, нет! Мы до этого не допустим. Мы рады тебе, Эльван-чавуш. И Харпыр-бей рад тебе. Он полюбил тебя. Как приехал, так не перестает спрашивать: «Где Эльван-чавуш? Когда придет Эльван-чавуш?» Если б ты сам не пришел, нам надо было б срочно посылать кого-нибудь за тобою. Он и жене своей все уши прожужжал о тебе. Сам видел, как он обрадовался твоему приходу — встал навстречу, за руку поздоровался. А ты говоришь: оскорбляем тебя. Какое ж это оскорбление? Ну, а то, что мальчик силой пытался отнять клетку, так это, как ни крути, вышло некрасиво.

— Ребенок просит вернуть ему куропатку, и пускай Харпыр-бей вернет ее. Над ребенком нельзя сильничать, нельзя отнимать у него самое дорогое. Разумный человек не должен так поступать, а наш гость, видать, человек разумный, вот только когда дело касается куропатки, он ведет себя неразумно.

— Ох-хо-хо, Эльван-чавуш! «Неразумно»! Нельзя так говорить про гостя. Харпыр-бей — человек достойный. Так веди же себя и ты достойно. Не говори слова, которые могут задеть его.

— Чем же мои слова недостойные? Я только сказал и сейчас повторяю, что у моего внука против его воли отняли куропатку и пускай Харпыр-бей вернет ее. Каких еще более достойных слов ждете вы от меня?