Факир Байкурт - Избранное

— Вот так-то, дорогая Сема-ханым… — сказал Тургут.

— Вот так-то… — ответила я ему в тон.

От проспекта Анафарталар до Улуса мы шли пешком. Надеюсь, рядом с Тургутом я не выгляжу слишком старой. Этот юноша доставляет мне много радости, и я, в свой черед, стараюсь радость дарить ему. Мы стали друг для друга больше чем просто любовники. Как знать, что таится в глубинах моего подсознания?..

На Улусе, как всегда по вечерам, многолюдно и оживленно. Мы остановились на автобусной остановке. Тысяченогая толпа обтекала нас, струилась и расплескивалась по четырем направлениям.

Я чувствовала, как по моим жилам бежит, играя и кипя, молодая кровь. Тургут, видимо, испытывал то же самое. Словно горный поток, грохоча и ликуя, набегало на нас и увлекало за собой вечно юное желание любить и быть любимым.

Рассказывает Незахат.

На обратном пути мы с Бетти снова взяли такси и через Саманпазары и Кызылай вернулись на Йешильсеки. Мы сразу поднялись в ее квартиру. Я вызвалась помочь Бетти донести покупки, потому что мне не терпелось увидеть Гюльджан и узнать, удалось ли ей проделать задуманное. Привратник Али, словно поджидая нас, стоял у подъезда. Он приблизился к нам, попытался было принять у нас из рук пакеты с покупками.

— Не надо! — прикрикнула я на него. — Здесь хрупкие вещи, можешь поломать.

Я нарочно была с ним строга — пусть знает свое место. Этот мужик не посмеет мне возражать. Моего мужа Нежата он боится не меньше, чем полковника Сабахаттина. Да и на что я способна, он тоже отлично знает.

Хотелось бы мне понять, почему люди такого сорта, как Али, меняются буквально на глазах, уподобляясь дворовым шавкам? При одном виде богатого человека начинают вилять хвостами и готовы руки лизать. Я не имею в виду всех простых людей, деревенских и крестьян, а именно вот таких, как наш привратник Али. Они что, рождаются такими? Или бедность делает их такими? Страх потерять работу? Но ведь в любом положении человек не должен поступаться своим достоинством.

— Почему вы никогда не доверяете мне, Незахат-абла? — обиженно протянул Али.

Бетти не понимала, о чем мы говорим.

— Ступай, дорогая, — сказала я ей. — Я тебя догоню.

Признаться, я испытала легкий угол совести: не чересчур ли я строга с привратником? Да, многое в нем меня отталкивает, но ведь и к Бетти еще недавно я была несправедлива. Сегодня мы впервые были с ней откровенны друг с другом, и я новыми глазами взглянула на эту женщину. Во мне даже зародилось некое подобие жалости к ней. Люди так часто становятся жертвами своих заблуждений. Ведь как мы обычно рассуждаем? «Он американец? Ах, все они такие милые, славные люди!» Или так: «Американец? Все они агрессоры и кровопийцы!» Вот так и рождаются предубеждения.

Разве среди американцев нет достойных людей? Бетти заставила меня по-новому взглянуть на их народ. Правда, я и раньше задумывалась об этом, но благодаря Бетти осознала все до конца.

— Может быть, мы напрасно не отдали пакеты Эали? — сказала она мне на лестнице.

— Дорогая, сегодня я узнала тебя по-настоящему и полюбила. Ты была откровенна со мной, и я это оценила по достоинству. Вот почему я с удовольствием помогаю тебе. И с удовольствием выпью с тобой чашечку чаю.

Мы уже стояли на лестничной площадке перед ее квартирой.

— О, чаю! Я буду очень рада. Я ведь тоже по-настоящему оценила и полюбила своих турецких друзей.

Она нажала на кнопку звонка. Гюльджан открыла дверь. Она еще держала в руках мокрую тряпку, хотя уборка была окончена. Она навела в квартире безупречную чистоту и порядок. По виду Гюльджан ни о чем нельзя было догадаться. Она приняла у нас часть пакетов и свертков. Мы вошли в квартиру, опустили остальные пакеты прямо на ковер. Чего только мы не накупили! Подставки с изображением хеттского солнца, битлисское одеяло, кружева, тесьму, бронзовые подсвечники, медные джезвы для варки кофе, конийские ложки, подносы! Мы начали распаковывать покупки. Тут мой взгляд упал на клетку в углу гостиной. Куропатка в ней сидела нахохлившись, словно курица на насесте. Это прежняя куропатка или новая? Я вопросительно глянула на Гюльджан. Она медленно опустила веки, подняла и едва заметно улыбнулась. Значит, все в порядке. От радости я готова была плясать.

— Бетти! Покажи наши приобретения Гюльджан, пусть и она полюбуется!

— О, покажи ей сама, а я займусь детьми.

Прибежавшие из детской малыши нетерпеливо топтались рядом с нами.