Факир Байкурт - Избранное

В «Яйла-паласе», где хозяином Мехмед-эфенди, много разных постояльцев. И у каждого своя беда, своя забота. Один отыскал клад и принес его в город ювелиру. А сейчас, который уж день, ждет-пождет денег от ювелира. Другой приехал узнать, когда наконец подойдет его очередь ехать на работу в Германию. Третий, бывший горняк, получил увечье в руднике и теперь вот пытается добиться от властей денежной компенсации за покалеченную ногу. Нет тут ни одного человека, который мог бы похвастаться удачливой судьбой, у которого было б легко на душе.

— Эх, Мехмед-эфенди, — сказал я, — какой тебе резон держать постоялый дом, в котором только одни горемыки да бедолаги приют находят?

Хозяин смерил меня таким взглядом, словно хотел сказать: «Ничего ты в жизни не смыслишь!», но улыбнулся и ответил:

— Разве все наше существование не есть борьба? В этом мире каждый живет за счет другого, Сейдо-эфенди. Вот и моя жизнь, и мой доход целиком и полностью зависят от тех самых постояльцев, которых ты называешь горемыками да бедолагами. — Сказал и хитро подмигнул мне.

Он по-своему прав, подумал я. Кто только не кормится за счет нас, бедняков, обделенных судьбой людей! В том самом мире, где, по словам Мехмеда-эфенди, каждый живет за счет другого, есть множество самой разнообразной еды. Нам, беднякам, достается лишь самая малость. От всех жизненных благ и радостей нам тоже достаются лишь самые крохи. А сколько в жизни прекрасных вещей, о существовании которых мы даже не догадываемся!

Везде, где мне доводится бывать — в деревне и в городе, на свадьбах и базарах, на улицах и в постоялых домах, — всюду я смотрю на простых людей, вижу их изможденные лица, обессиленные от тяжкого труда руки и думаю, насколько сильней и прекрасней стали бы эти люди, будь у них хотя бы возможность досыта питаться. Я смотрел в их тусклые глаза и думал, каким светом они могли бы озариться, если б люди осознали смысл и цель своей жизни. Какими ясными и осмысленными стали б цели простых людей, если б удалось приобщить их к знаниям, которые от них тщательно скрывают, и вдосталь накормить их едой, которой им вечно не хватает. Тогда простые люди взяли бы в свои руки весь этот мир и заставили б его вертеться в правильном направлении. А-ах!..

Рассказывает Сема.

Я засунула клетку с куропаткой в картонную коробку, надела манто. Больше нет смысла медлить. Лучше всего как можно скорей передать это сокровище в нужные руки. Мало ли что может случиться? Вдруг стихийное бедствие помешает довести до конца начатое дело? Вдруг начнутся проливные дожди, потоп, и вода зальет весь наш дом? Или Тургут с друзьями окончательно потеряют терпение, впадут в отчаяние? Скорей, скорей отнести куропатку тем, кто ждет ее.

Я обвязала коробку шпагатом, заперла дверь и начала спускаться по лестнице. Мне навстречу попался депутат от Трабзона, мы с ним раскланялись. Жена управляющего Хасана-бея возвращалась откуда-то домой, мы и с ней поздоровались. Перед входом в подъезд с важным видом вышагивал взад-вперед привратник Али. Видимо, следил за каждым входящим и выходящим. По собственной ли воле он это делает или получил указание от Сабахаттина-бея? Я обхватила коробку обеими руками. Али направился ко мне. Только б куропатка не запела!

— Что, абла, недовольны вы своей давешней покупкой?

— Недовольна, Али! Решила поменять на другую модель.

— Вы не заказывали такси? Решили на маршрутном поехать?

Я взглянула ему прямо в лицо.

— Ах, Али, если мы будем все время разъезжать на такси и тратить деньги налево и направо, то достанет ли у нас средств проживать в Каваклы!

— Ай да молодец Сема-абла! Вы рассуждаете точь-в-точь как я.

Я невольно рассмеялась.

— Мне очень понравилось, Али, что ты назвал меня «молодцом», — сказала я и продолжила свой путь.

Слава Аллаху, куропатка не запела. Я пошла вверх по улице, мимо женской парикмахерской. Она все молчала. Лавируя меж автомобилей, я перешла на противоположную сторону улицы, где на веранде кафе-кондитерской меня поджидали Тургут и Халиль. Они поднялись мне навстречу, я им махнула рукой, идите, мол, вперед, я догоню. И опять мы пересекли улицу. Теперь пусть поет сколько угодно!

— Вот оно, ваше сокровище, — сказала я, поравнявшись с молодыми людьми. — Берите! Я свою миссию выполнила.

— Сема-абла! Никак не могу поверить, что она там, в коробке.

— Там, там! Берите ж коробку!

— Давай откроем и посмотрим, там ли она действительно, — сказал Тургут. — Все должно быть честь по чести.