Факир Байкурт - Избранное

Мы запоем прочли записку Халиля. На листке не оставалось места. Тургут где-то сбоку приписал: «Ах, заразы!»

И на новом листке стали появляться надписи:

«Как только удается с помощью такой маленькой штучки подслушивать все разговоры?»

«Она на определенных частотах работает».

Халиль: «Я в полиции видел: у них даже канцтовары американские. Когда я еще в начальной школе учился, нам в качестве американской помощи прислали тетради. Бумага была такая же — желтая в голубую линейку».

«Обязательно поговорю с приятелями-связистами».

Мурат: «Давайте тоже купим радиоприемник».

«Самый хороший, чтобы со всеми диапазонами. На всех частотах проверим, каждый уголок квартиры прослушаем. Будем говорить или ударять предметом о предмет и непременно засечем».

Тургут: «Этак мы дней сорок провозимся».

Мурат: «А я берусь дня за два — за три найти».

«Как все-таки быть с куропаткой?»

Халиль: «Для начала решим, чем в первую очередь займемся — аппаратом или куропаткой».

«И тем и другим одновременно. Пока аппарат находится в квартире, мы словно по рукам и ногам связаны, слова сказать не сможем».

Я собрал исписанные листки, скрутил их в жгут и пошел на кухню. К сожалению, у нас не было жестяной ванночки, пришлось воспользоваться алюминиевым подносом. Бумага горела медленно, сильно дымила, даже в комнату натянуло дыма. Я открыл окно, а горелую бумагу выбросил в мусорное ведро. После этого вернулся к товарищам. За время моего отсутствия они опять много написали. Я попытался разобраться, но не смог, так как не знал очередности, в которой они писали.

«Когда кого-то нет, надо нумеровать записи», — написал я.

«Читай, разберешься!» — ответил Тургут.

Вот что я прочел:

«Может быть, привлечь сына Али?»

«Под каким предлогом мальчик сможет проникнуть в квартиру американца?»

«Предлог найти нетрудно, а мальчишке посулим денег».

«Может, Гюльджан согласится помочь?»

«Стоит, наверно, поговорить с ней».

«Где?»

«Думаете, и в их комнате спрятан подслушивающий аппарат?»

«Не исключено. К тому ж в присутствии Эали нам не удастся откровенно поговорить с ней».

«Давайте пригласим ее к нам, когда мужа не будет дома».

«Она не придет».

«Тогда сами к ней пойдем».

«Эали узнает…»

«А Сема-абла не согласится помочь?»

«Пусть тогда и Мурат поговорит с женой Нежата-бея».

«А вдруг подслушивающие устройства спрятаны во всех квартирах? — написал Мурат, я узнал его почерк. — Тогда вообще ни о чем нельзя говорить».

«Ну и пусть подслушивают! — ответил Тургут. — Главное — как можно быстрей договориться и провернуть это дельце, пока они не спохватились. Потом все равно поздно будет уличать нас в чем-то. Недоказуемо!»

«Надо все как следует обдумать!» — Это уже был почерк Экрема.

Я взял карандаш: «Времени мало, а мыслей много».

«Пока вы тут будете шевелить мозгами, американец соберет вещички и тю-тю вместе с куропаткой».

Халиль: «Я думаю, в квартире у Семы-ханым нет такого аппарата. Зачем им устанавливать там? Позовем Гюльджан к ней, там и обсудим».

«Вот это правильно! Придумаем какой-нибудь повод, чтобы позвать ее».

«Какой повод? Белье постирать или окна вымыть».

«Первым делом надо доставить куропатку в квартиру Семы-аблы».

«Какую куропатку?»

«Ту, которая у парикмахера».

«Женщины часто сообразительней нас, — написал я. — Пусть Сема-абла и Гюльджан посоветуются между собой. Может, они и додумаются до чего-нибудь».

Тургут взял мою записку, аккуратно зачеркнул слово «абла» и написал вместо него «йенге»

[81] Йенге — невестка. , а снизу добавил: «Разве эта женщина не доводится вам йенге?»«Доводится. Пускай, значит, помогает. Пойди поговори с ней».

«Ладно, пойду поговорю. Пусть для начала принесет куропатку от парикмахера».

«Я передам с ней записку Бурханеттину».

«Пиши быстрей, — написал Тургут, — я прямо сейчас и поговорю».

«И пусть она сразу же позовет Гюльджан, посвятит ее во все. В твоем присутствии, понял?»

«Конечно, понял, джаным. Вы меня что, за младенца принимаете?»

«Раз понял, так действуй!» — написал я, а на чистой бумажке быстренько накатал записку для парикмахера.

После ухода Тургута Мурат стал изъявлять признаки беспокойства. Наконец он не выдержал и вывел на клочке бумаги: «Нежат-бей уже два дня как в Стамбуле. Мне кажется, будет полезно посвятить в наше дело и вторую вашу йенге — Незахат. Не возражаете?»

«Поговори с ней, — ответил я. — Если найдете нужным, пусть она встретится с Семой-ханым. Ты пригрози своей Незахат, что, мол, бросишь ее, если она откажется помогать».