Факир Байкурт - Избранное

— Пускай. Собака лает — караван идет.

Мне, честно говоря, не нравится это качество Сулеймана: о каком важном деле ни шла бы речь, он предпочитает отшутиться, отделывается прибауткой. Как-никак он инженер по образованию. Значит, должен во всем в первую очередь видеть рациональное зерно. Есть в нем какая-то легковесность…

— Не придавай значения пустякам, Нежат-бей, — добавил он. — Наша цель уже не за горами… Куда спешить?

Я присоединился к группе своих стамбульских друзей. Поговорил о том о сем с Шахапом-беем, с Бехчетом-беем, оба они очень влиятельные люди, поздоровался с Али Сайакчи из Балыкесира, перекинулся парой слов и с Неджимом-беем, с Ихсаном Чилимом из Измира.

Наконец мы с Нурджанджик покинули зал приема.

— Не хочешь выпить по чашечке кофе в отеле «Бююк Анкара»? — предложил я.

Она согласилась, и мы пошли вверх по бульвару.

В «Бююк Анкара» мы расположились в холле, я заказал кофе. Как бы между прочим шепнул старшему официанту Селяхаттину:

— Позаботься, чтоб нам выделили номер. После кофе хочется отдохнуть.

Этот отель был построен с тем, чтобы затмить «Анкара-палас». По-моему, им это удалось. Современное здание, модная мебель, прекрасное обслуживание. Номера, впрочем, немного тесноваты, но вполне комфортабельные. Правда, долго жить здесь мне не хотелось бы — надоест.

Нурджанджик, что называется, женщина зрелая. Если сравнивать женщин с молоком, то она в том возрасте, когда сливки уже сняты. Однако людям моих лет врачи рекомендуют обезжиренное молоко, так что меня вполне устраивает такой напиток — простой, легкий, немного прохладный.

Мы провели в номере полтора часа. В результате я почувствовал приток сил, мой коммерческий ум получил новый заряд бодрости. И потому я сразу же стал обдумывать будущие торговые операции.

Есть такие глупцы, которые готовы назвать мой образ жизни безнравственным. Но ведь они говорят так только потому, что не знают толк в таких вещах. Это во-первых, а во-вторых, они просто завидуют мне, ибо сами не смогли ничего добиться в жизни. Но я-то, слава Аллаху, ценю вкус таких вещей. Что-что, а жить я умею. А что может быть лучше умения жить? Разве что деньги.

Рассказывает Яшар.

Наступило утро, и полицейский участок опять ожил. К нам в камеру доносились голоса полицейских. Я выглянул сквозь небольшой глазок в двери. Все полицейские как на подбор — одного роста, одеты в одинаковую форму. Нашу дверь долго не открывали. Наконец повернулся ключ в замке. Первыми вывели нас с дедушкой. Будущий прокурор и будущий каймакам остались пока на своих местах.

Двое конвоиров привели нас в кабинет комиссара. Он в это время разговаривал с кем-то по телефону, зажав трубку в одной руке, а в другой — листок бумаги. Вид у него гордый, грудь колесом. Один конвоир вышел, другой остался нас сторожить. Третий как стоял рядом с комиссаром, так и остался стоять. Они на пару изучали какие-то документы.

Комиссар взглянул на нас и спросил:

— Кто вас направил к дому на Йешильсеки?

Дедушка обрадовался — наконец начался допрос.

— Никто. Мы сами пришли, — ответил он.

— Откуда вы знаете коммерсанта Нежата-бея?

«Наверно, какого-то человека по имени Нежат-бей обворовали, и заподозрили нас», — подумал я.

— Мы не знаем этого человека, — ответил дед.

— Повторяю вопрос: кто вас направил к его дому?

— Никто нас не направлял. Мы сами по себе пришли.

— Вы связаны с Девгенчем?

— Кто это такой — Девгенч? Часто слышим это имя, но кто такой — не знаем.

— Какие у вас связи с РПТ, СУТ, СРР?

— Только слышали названия, но никак не связаны с ними.

— За кого ты голосовал на прошлых выборах?

— Ни за кого. Я вообще не стал опускать бюллетень в урну.

— Значит, бойкотировал выборы? По чьей указке?

— Никто мне не указ, я сам так решил.

— Почему?

— А больше не за кого.

— Кому отдашь свой голос на будущих выборах?

— Рабочей партии.

— Почему?

— Она говорит правду народу.

— В третий раз спрашиваю: кто вас направил к тому дому?

— Никто, мы сами по себе пришли.

— Кем доводится тебе этот мальчик?

— Он сын моего сына. Внук, выходит.

— Откуда вы?

— Из деревни Дёкюльджек.

— Это в вилайете Малатья?

— Нет, в Анкарском.

— Говори правду, откуда вы?

— Я сказал правду. Мы из деревни Дёкюльджек.

— Где она находится?

— Возле Сулакчи. Это за Кырыклы.

— Кто вам сказал, что Рабочая партия говорит народу правду?