Карен Молинэ - Белладонна

Белладонна смеется, и Лора чуть не подскакивает от неожиданности. Она не заметила, что хозяйка клуба сидит в тени. Но Белладонна продолжает смеяться — этот сладчайший вкрадчивый звук очарует даже мертвого. И по лицу Лоры я вижу, что страхи оставляют ее. Меня не перестает изумлять удивительное воздействие Белладонны на всех, кто с ней встречается. Может быть, дело в том, что они чувствуют — эта загадочная женщина никогда не поощрит их ни единым словом. Да кто она вообще такая?

Белладонна — это дуновение, всегда ускользающее.

— Мама, что такое шпион?

Брайони задает этот вопрос за обедом, в великолепной беззаботности выкапывая вилкой в картофельном пюре ямку для подливки. Я чуть не поперхнулся, а Белладонна спокойно спрашивает:

— Милая, ты о чем?

— Джек и Томазино разговаривали о шпионах. Я слышала, когда вернулась из школы.

— Где они разговаривали?

— Здесь.

— Прямо здесь, в столовой?

— Угу.

— А где была Розалинда?

Да, где же была няня в такой критический момент? И где был мой брат? Наверняка, у Аннабет. Честное слово, я, хоть убей, не могу вспомнить, что когда-нибудь разговаривал с Джеком о шпионах, тем более здесь, в доме. Если я от природы склонен совать нос не в свои дела, это еще не значит, что я лишен осмотрительности, особенно когда это касается Брайони. Проклятье. Может быть, мы говорили о чем-то другом, а она плохо расслышала. Да, наверное, так оно и было, говорю я себе и успокаиваюсь.

— Я захотела печенья, Розалинда пошла за ним в кухню, а я зашла сюда поискать Сэма.

Дважды проклятье. Пора доктору Томазино провести трансвеститу Сэму операцию по перемене пола. Видимо, моя неисправимая склонность к подслушиванию самых пикантных обрывков беседы начинает заражать всю семью: Брайони уже научилась подкрадываться на цыпочках ко взрослым, ведущим беседы на свои скучные взрослые темы. Зачем ей знать, что такое шпион? Она и так прирожденная шпионка. А от Белладонны Брайони переняла сверхъестественную способность появляться внезапно и неслышно. Девочка становится старше, и мы должны соблюдать осторожность. Крайнюю осторожность. Мое колено начинает подергиваться. Плохое предзнаменование, я это чувствую. Будто ветер меняет направление над рекой, поблескивающей в конце нашей улицы.

— Шпион, — осторожно объясняет Белладонна, — это человек, который следит за другими людьми или за определенными местами, но делает это втайне, так, чтобы другие не знали.

— Понятно, — отвечает Брайони, рисуя зубцами вилки на картошке клетчатый узор. — Они хорошие или плохие?

— Ну, иногда шпионы бывают хорошими, если они хотят поймать плохих людей и не могут этого сделать другими способами. Например, когда люди злятся друг на друга и начинают войну, то они зовут на помощь шпионов. А бывают шпионы плохие, они следят за людьми, потому что хотят у них что-нибудь украсть.

— Мамочка, ты в войну была шпионом?

— Нет, милая, не была.

— А папа?

— Не знаю, — отвечает Белладонна. — На войне многим людям стало грустно и больно, поэтому мы не любили говорить о ней. К тому же я тогда еще не знала папу. Я познакомилась с ним после войны, когда была очень больна, он заботился обо мне и помог выздороветь, а потом у нас появилась ты.

Да, хоть и с натяжкой, но довольно близко к правде.

— А я могу стать шпионом? Хорошим шпионом?

Белладонна улыбается.

— А почему тебе хочется?

— Тогда я стану как Джек и Томазино.

Я чуть было не выпалил, что я не шпион, но Белладонна почти неуловимо качает головой.

— Перестань баловаться и съешь свое пюре, — говорит Белладонна. — А чем, по-твоему, занимаются Джек и Томазино? Почему ты решила, что они шпионы?

Брайони кладет в рот кусочек котлеты и говорит:

— Джек работает в большой конторе, где все шпионы.

— Он сам тебе это говорил?

Брайони качает головой.

— Или Томазино говорил тебе, что он шпион?

Брайони снова качает головой, потом осторожно косится на меня.

— Я передумала. Томазино не шпион, — заявляет она. — Он такой толстый, что нигде не спрячется.

Одно мучение с этими детьми! Я показываю Брайони язык и делаю вид, что горько плачу. Она смеется.

— Брайони, ты же знаешь, нехорошо называть людей толстыми, — укоризненно говорит Белладонна. — Что ты должна сделать?

— Извиниться. — Брайони надувает губы. — Прости, прости, прости, тра-та-та-та-та.

— Я очень опечалился, когда ты назвала меня толстым, — шучу я. — А теперь я опять радуюсь.