Карен Молинэ - Белладонна

Она хочет, чтобы я все уладил.

Не делай этого, все должно быть не так, хочется мне сказать ей, но я быстро вскакиваю и бегу в Комнату Нарцисса, золотую, зеркальную. Она уже сложила на полу груду подушек. Я перебрасываю их обратно на кровать и пристегиваю цепи к четырем столбикам, укладываю их аккуратными витками. Ставлю возле кровати, рядом с шелковыми повязками, белую баночку и задумываюсь — что делать дальше? Оборачиваюсь, обвожу взглядом комнату и вдруг вздрагиваю — она стоит в дверях, будто привидение.

— Где Гай? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал обыденно.

— Не могу, — говорит она. — Не могу, не могу, не могу… — Она выбегает из комнаты, и я слышу, как щелкает ключ в замке. С минуту я стою, снова беспомощный, потом выхожу, закрываю дверь и запираю ее, как она только что заперла свою.

Она не выходит из комнаты до самого вечера и весь следующий день. Когда я, как обычно, приношу еду на подносе, то слышу по радио голоса и вижу, как она расхаживает взад-вперед, взад-вперед. Она не смотрит на меня, не говорит ни слова и едва прикасается к еде.

Вы должны смириться с возможностью того, что ваши планы закончатся не так, как вы желаете , — говорил Леандро.

Комната Нарцисса стоит запертая, к цепям никто не прикасается.

Мое место займет Гай, — сказал Притч. — Дозвольте ему помочь вам. В тот раз, я хорошо помню, она ничего не ответила ему. Но теперь она должна подпустить его. Должна. Это невыносимо. Человек не может выдержать такое и сохранить рассудок. Пожалуйста, прошу тебя, молю…

Небо начинает светлеть. Белладонна идет к стенному шкафу, достает коричневый пакет, и внутри у нее что-то щелкает. Она закрывает глаза. Она знает, что делать, может справиться с этим на ощупь. Достает изнутри золотой парчовый корсет и обертывает его вокруг талии, шнурует так туго, как способна без посторонней помощи. Расправляет пальцами пару прозрачных шелковых чулок и надевает их, потом натягивает золотистые подвязки. Нашаривает толстый шенилевый халат и накидывает его, потом открывает глаза, отпирает дверь своей комнаты.

Я слышу, как она бежит по коридору, вниз по лестнице, вниз, к Его Светлости.

Стреляй не спеша. Целься в сердце.

Чтобы разбудить его, она стучит по прутьям решетки. Он в испуге вскакивает. Она распахивает халат и скидывает его на пол.

— Смотри на меня, — велит она скрежещущим, еле слышным голосом. — Смотри! Запомни мой облик, негодяй, ибо ты видишь меня в последний раз. Я иду к нему, к твоему презренному сыну; иду, потому что я этого хочу. — Голос ее звенит почти в истерике. — Ты слышишь меня? Я этого хочу, и ничто меня не остановит!

— Кто ты такая? — злобно спрашивает он, пока его глаза с наслаждением блуждают по ее роскошному телу, о котором он мечтал каждую ночь с тех пор, как обстоятельства вынудили его покинуть ее. — Я тебе запрещаю, слышишь?

— Ты не можешь ничего мне запретить, — в ярости восклицает она. — Это я тебе запрещаю. Теперь он принадлежит мне. А у тебя нет ничего. Ты и сам — ничто.

— Шлюха! Не смей! Нельзя! Не делай этого! Ты моя и только моя! — визжит он. — Ты моя. Скажи это. Скажи!

— Я больше никогда этого тебе не скажу, — кричит в ответ она. — Никогда, никогда, никогда…

— Ты здесь, чтобы служить мне, — вопит он. — Ты моя!

Она молча слушает его крики и брань, окидывает его ледяным взором и старается успокоить дыхание, чтобы хватило сил стоять спокойно. Внезапно он замолкает. «Он боится меня, — с удивлением осознает она. — Он меня боится!» Она натягивает халат и делает шаг к нему, но он, даже вытянув руки, не может ухватить ее.

— Раскрой рот, — произносит она громким жарким шепотом. — Раскрой рот, и я дозволю коснуться меня.

Он зажмуривается и открывает рот, но она уже исчезла.

Гай просыпается и чувствует, что в комнате что-то не так. Он открывает глаза и садится на постели. Ему кажется, будто он видит сон: в кресле, сгорбившись, сидит Белладонна и смотрит на него. В эту душную знойную ночь на ней толстый купальный халат.

— Что случилось? — в страхе спрашивает он.

Она по-прежнему смотрит на него. Сердце Гая начинает бешено колотиться, он задыхается. Он ждет ее. Всегда будет ждать.

— Ты… — еле слышно произносит она. — Ты меня любишь?

— Да, — серьезно отвечает он. — Люблю. Очень люблю.

— Почему?

— Как ты можешь спрашивать? — говорит он ей с пылкой страстью. — Как же мне не любить тебя, даже такую невозможную, какой ты стала? Я тебя люблю, и все. Ничего не могу поделать. Верю в тебя — и больше ничего.