Карен Молинэ - Белладонна

— Я ничего не сказал, — бормочет он дрожащим голосом. — Клянусь. Ни слова.

— Не сказали чего? — интересуется Джек. Его голос прекрасно поставлен, произношение безукоризненно, как у прирожденного джентльмена из высшего общества. Неудивительно, что Притч его так горячо рекомендовал.

Белладонна просила, чтобы этот допрос он взял на себя. Хоть я и провел столь задушевную беседу с Джун, у нас с Маттео все-таки не хватает опыта для более серьезных вещей. И хоть мы с Маттео и мечтаем увидеть сэра Патти на полу, в луже крови, истерзанного и изуродованного, как мы, все же у нас с братом не поднимется рука сделать с другим мужчиной то, что сделали с нами. Как бы он этого ни заслуживал, и несмотря на все любезности, какие Маттео наговорил мерзавцу Поли Болдуину.

Да, они все заслуживают этого, заслуживают в полной мере. Все члены Клуба до единого. Наконец-то мы добрались до одного из них, и за двенадцать часов, которые остались до отплытия его парохода, он расскажет нам все, что мы хотим знать. Несколько наших официантов уже отправились в отель с ключами, которые мы извлекли у него из кармана, упаковали его чемоданы, оформили отбытие и в эту минуту перетаскивают его пожитки туда, где их быстренько обыщут. Может быть, в адресной книжке найдется какое-нибудь имя, намек, след. Что угодно. Мы будем рады всему, что нам поможет.

Сэр Патти не отвечает.

— Ничего не сказали о чем? — повторяет вопрос Джек. Его голос спокоен, в нем не слышится угрозы, но я бы на месте сэра Патти очень захотел бы очутиться где-нибудь подальше.

— Кто вы такой? — еле слышно лопочет сэр Патти. — У вас голос, как у Норриса. Норрис, это ты? Как ты посмел, подлый, жалкий трус? Развяжи меня сейчас же!

Норрис? Кто такой Норрис?

— Я не Норрис, — отвечает Джек. — Гадайте дальше.

— Кто вы такие? — кричит он. — Зачем я здесь? Чего вы хотите?

Кто ты такая? Зачем ты здесь?

— Как вы думаете, кто мы такие?

— Не знаю! Не знаю, почему вы упрятали меня сюда, зачем вообще прибыли в Нью-Йорк. Вы следили за мной? Вы не имеете права следить за мной! Собрание состоится не раньше следующего года. Я не сделал ничего плохого, честное слово, ничего. Все книги в идеальном порядке. Я не сказал ни слова. Клянусь честью, не сказал ни слова, ни сейчас, никогда.

Да, она знает, что они встречаются раз в три года.

— Человек вашего, толка не имеет права произносить слово «честь» в моем присутствии, — заявляет Джек. — У вас нет чести, и вы не джентльмен. Кроме того, — добавляет он, — если вы не сделали ничего плохого, то, как вы думаете, почему мы вас сюда упрятали? Нет ли в ваших словах противоречия?

— Противоречия? Никакого! Откуда мне знать, что вы замышляете! — кричит он. — Я требую — отпустите меня! Погодите, выясню, кто вы такие, вы поплатитесь! Это вопиющее нарушение правил, и вы это знаете!

Мы с Маттео переглядываемся и едва удерживаемся от улыбки. Как вам нравится — вопиющее нарушение правил! Неплохо сказано.

— Кто-то проговорился, — продолжает Джек. Никогда не видел человека, который умеет блефовать с таким шиком. — Кто-то из нашего круга наговорил лишнего. Вы случайно не знаете, кто?

Сэр Патти на глазах расслабляется, решив, что теперь он вне опасности. Меня изумляет, что он мгновенно перестал дрожать от страха. Ведь он сидит связанный в незнакомой темной комнате, с незнакомыми грозными людьми. Они, члены Клуба, привыкли к темноте. Мрак переполняет их души.

— Понятия не имею, — отвечает он. — Такого никогда прежде не случалось. Сколько лет уже я в Клубе, а такого не помню. И мой отец не помнит. У нас не было никаких неприятностей с 1887 года, после того случая с Даффилдом. Не считая, конечно, истории с королем. Болван этот Эдуард, и его Симпсон тоже. Сами знаете. Но расхождений не было никогда, с тех пор, как моя семья ведет учетные книги. Никогда.

Даффилд? Кто такой Даффилд?

— Да, — говорит Джек. — Но ведь кто-то проговорился. Может быть, и вы. Лично я склонен верить, что это были вы. Хвастаетесь на публике, показываете кольцо всем и каждому. И кому? Женщине, которая держит ночной клуб! Какая нелегкая на вас напала?

— Она просто глупая баба, которая обожает колечки, — защищается он, надувая губы. — Ничего страшного не случилось. Да, признаю, я не должен был носить это кольцо, но вы сами знаете: если вас спросят о кольце, охотно покажите его. Это лучший метод избавиться от ненужного любопытства. Мы все это знаем. Так нам всегда говорили. Я не сделал ничего плохого.