Евгений Москвин - Предвестники табора

— К завтрашнему вечеру я все сделаю — обещаю, — Серж уверенно кивал — так же уверенно, как и вчера.

Я понял вдруг (почувствовал, вернее), что если он и сподобится на что-то, то выйдет у него далеко от идеала.

«Да что с ним такое? Я всегда думал, он хочет завоевать лидерство…

Хочет-то он хочет, да только… только что?»

Серж произнес слово «обещаю», и Мишка как-то вдруг сразу встал, зажестикулировал; заявил, что вчера, мол, он-де не готов был еще ответить, что будет в государственном кодексе…

— …и ты, Серж, конечно, поймал меня на этом…

— Я? Поймал? Не говори глупостей! Ни на чем я тебя не ловил.

— Но ты же хотел как лучше! Ты все сделал правильно, — заявил Мишка, не взирая на Сержевы возражения; подался чуть вперед и поднял вверх указательный палец, — я честно признаю: когда ты начал наседать на меня с кодексом, я уже лепил все подряд — что только в голову приходило. Потому что я ничего еще толком не знал, что в нем будет. Кроме уже написанного к тому времени, конечно. В рабочую тетрадь.

— А сегодня знаешь?

— Да, сегодня знаю.

К этому моменту Мишка совсем оживился; его меланхолию как рукой сняло. Меня, однако, не оставляло впечатление, что его не столько захватило то, что он говорил, сколько он просто испытывал облегчение — от того, что тема Предвестников табора наконец-таки оставлена. (Как только появилась возможность ее оставить, он сразу же ею воспользовался). Возникал вопрос: почему Мишка с самого начала, когда мы еще только собирались к Ольке, даже не попытался условиться со мной держать в секрете — все, что мы видели? — подобно тому, как мы условились об этом в отношении моей матери, дяди Вадика и деда.

Вероятно, знал, что скрывать от всех я так или иначе не соглашусь.

…Я даже вам больше скажу: в моей голове он уже готов, от корки до корки — осталось только записать.

Мишка торжествующе изложил «идею тропического острова» — конечного результата государственного развития. Последовало несколько вопросов — вроде тех, что и я задавал: «чем мы будем заниматься на этом острове? А где мы возьмем море?»; Сержа, похоже, опять многое смущало, но он не стал, на сей раз, вступать с Мишкой в полемику.

Пашка гадливо изрек:

— «Полночная жара» — идиотский фильм.

Я, конечно, сразу покраснел, как это услышал. Мишка тотчас пришел мне на помощь, возразив:

— Паша, прекрати, нормальный фильм.

— Ды уж конечно! «Черепашки ниндзя» круче.

— До завтрашнего дня я должен написать весь кодекс, — объявил Мишка.

— Чтобы выступить с ним на собрании? — это говорил Димка.

— Разумеется… думаю, что да, я выступлю на собрании… Ну все, Макс, нам пора идти.

— Миш, — это Олька окликнула моего брата.

Он уже стоял возле входной занавески, а я поднялся и тоже успел уже шагнуть в направлении выхода; но оклик Ольки почему-то остановил меня.

— Что? — Мишка смотрел на нее; внимательно.

— Мне надо бы с тобой поговорить… вернее, посоветоваться, — произнесла она как-то неуверенно.

— Посоветоваться? По поводу?

— Хотя… нет, ладно не стоит.

— Что-то случилось?..

— Ничего.

Глядя в пол и раздумывая о чем-то, Олька старательно кусала губы и хмурилась — совсем как Мишка некоторое время назад.

Затем повторила:

— Нет-нет, ничего, ничего…

Как только мы вышли за калитку, я сказал Мишке:

— Пашка, Серж, они не поверили ни одному нашему слову.

— Ты о…

— Да.

Оживление Мишки тотчас испарилось; он спросил меня с прежней бесцветной и отстраненной интонацией:

— Почему ты так считаешь? — но все же перед тем, как произнести эти четыре слова, он поднял голову, очень резко; только потом «расслабился».

— Хочешь сказать, ты сам этого не почувствовал?

— Какая разница?.. Я имею в виду, какая разница, поверили они или нет?

— Как это?.. — я таращил на него глаза.

— Может, оно и к лучшему, если не поверили. Ты об этом не подумал?

Я опустил голову и пожал плечами.

— Не знаю. Кто-нибудь другой может и поверил бы.

— Нет, Макс, пожалуйста, только не надо больше никому говорить.

— Вообще никому?

— Вообще.

— Но… тогда давай поговорим об этом между собой.

— Глупый! Мы ведь уже говорим. Прямо сейчас.

— Но ты же так странно ведешь себя! Весь вечер.

— Как «странно»?

— Брось! Думаешь, я слепой, не вижу ничего?

К этому моменту шли мы совсем уже медленно. И тут Мишка окончательно остановился и очень серьезно посмотрел на меня.

— А ты думаешь, мне самому не было страшно увидеть этих… существ? — сказал он это очень мягко.