Евгений Москвин - Предвестники табора

Повернувшись ко мне, Мишка стоял в какой-то нелепой, изломленной позе. Рот его был полуоткрыт; губы чуть побелели, а появившиеся из-под них два ряда зубов, напротив, — мне действительно так показалось, — приобрели какой-то странный, алый оттенок, воспалились, словно стараясь компенсировать отошедшую от губ кровь. Одна рука Мишки была сжата в кулак, другая напоминала тигриную лапу, покрасневшую от напряжения; ладонь будто продавлена и внутри этого «углубления» виднелись маленькие белесые пятнышки — видно, согнутые пальцы один раз уже впились в нее…

Я понял, что выхватил зрением две схожие метаморфозы Мишкиного облика.

— Он где?..

Я не ответил — облик Мишки меня заворожил.

— А?.. Макс, где он?

Я уже открыл рот, чтобы ответить: «Не знаю», — но в последний момент передумал и закрыл его; побоялся, что Мишка опять психо-нет и завертится волчком — я знал, что в этом случае испытаю к нему неприязнь.

— Ты не видел?

На сей раз уже, конечно, невозможно было промолчать, но Мишка осматривался и, хотя в его движениях и присутствовала резкость, я почувствовал, что после моего ответа крутиться волчком он не станет.

Все же я ответил довольно витиевато, развернуто — принялся объяснять, что не видел дядю Вадика впереди уже некоторое время: мы отдалились от него шагов на десять, и Мишкина фигура все закрывала, — что-то в таком духе.

Пока я говорил, Мишка озирался по сторонам, еще не испуганно, но очень тревожно; потом заорал — уже что есть мочи:

— Па-а-ап!!!

И мы стали кричать вместе еще и еще, то дополняя друг друга, то перебивая протяжными голосовыми линиями; но только не в унисон, ибо я-то кричал два слова «дядя Вадик» и кричал изо всех сил; от того проглатывал каждый раз какой-нибудь слог, захлебывался, и выходило глупо, неестественно — «А потому и бесполезно, — пришло мне в голову, — и раз я поймал себя на этой мысли — значит, и не докричимся».

В перерывах между криками мы вслушивались.

Но никакого ответа так и не последовало (кстати говоря, это было, по меньшей мере, странно, ведь дядя Вадик в любом случае еще не мог уйти далеко); все же факт оставался фактом — нам вторило только эхо, в один миг заполнявшее лабиринты щелей и щелочек — между листьями и еловыми иглами.

— Черт поде… ри, — выругался Мишка медленно и очень низким голосом, — так… так! Значит так, Макс, расскажи снова, когда ты видел его в последний раз.

— О том, когда именно, ты еще не… спрашивал, — у меня нервно тряслись руки; язык заплетался, — кажется, не… спрашивал… я сказал, некоторое время, но сколько…

Мотнув головой, Мишка ковырнул слово (как будто в нервном приступе):

— Точно!

— Что?

— Точно скажи мне! Пять, десять минут назад… пятнадцать? Сколько? — Мишка дергал головой на каждой цифре и притопывал ногою, не отрывая пятки от земли.

— Не знаю…

— Вот и я тоже не знаю. Понимаешь, что это значит? Нет? Мы заблудились — вот что. И теперь… хватит молоть чепуху, Макс. Если я задам тебе вопрос, отвечай внятно, понял?

— Хорошо, — слюна застряла у меня в горле.

Он присел на корточки.

— Ты это место не узнаешь?

— Нет.

— Вот и я тоже… далеко это от поселка?..

Я развел руками. Мишка, однако, уверенно ответил — себе самому:

— Да, думаю, далеко. Мы долго уже шли… я в одно не вникаю: как мы могли его из виду упустить. Развилки не было?

— Последние десять минут нет… вроде нет.

— Вроде или точно?

— Точно.

— Значит, папа не мог никуда свернуть.

— Если только в чащу.

— Зачем? — Мишка поглядел на меня в упор.

— Не знаю.

— Мы бы услышали. А впрочем, не факт — мы же разговаривали… — он помолчал полминуты, но вряд ли он о чем-то думал — его глаза тупо буравили колени; затем произнес:

— Я тоже никакой развилки не помню.

— А ты-то когда его последний раз видел?

— Я не помню.

— Ты же впереди шел!

— Я отвернулся и говорил с тобой.

— Но недолго же! А до этого ты его видел?

— Думаю, да, — ответил Мишка.

— Ну так всего же полминуты прошло!

— Уверен, что полминуты?

— Да.

— Значит, он где-то поблизости. И он должен был услышать, когда мы звали его. Но тогда почему он нам не ответил ничего, а?

И очередной мой ответ:

— Не знаю…

И т. д. и т. п…

Если заблудился в лесу, оставайся на месте, пока тебя кто-нибудь не отыщет, — это правило рассказывается детям еще в начальной школе, в классе первом или втором, — я, однако, ни разу в жизни еще не видел человека, который ему следует; разумеется, мы отправились на поиски дяди Вадика — «именно на поиски папы, а не домой», — на этом Мишка настоял. (Я было принялся с ним спорить: «Почему бы нам просто не пойти по тропинке обратно и не выйти к поселку. У нас получится, я почти уверен». Однако Мишкин аргумент: «Ты что, хочешь потом подзатыльников наполучать добрую сотню, а? Он же нас искать будет! Нет, мы должны навстречу ему идти», — убедил меня окончательно. Уж больно страшным показался мне образ дяди Вадика, с искривленной в ярости физиономией, склонившегося надо мной, чтобы дать сто подзатыльников, — образ, который я представил себе в один миг. Как еще мне удалось сохранить холодную голову! — но удалось-таки; я только осведомился (дрогнувшим голосом):