Эвелина Пиженко - Ты услышишь мой голос

— А вот это?.. — шикарный кружевной наряд развернулся на весь монитор. Дима приподнял Наташку со стула и, присев, усадил её к себе на колени.

— И это… — вздохнув, сказала девушка.

— А какое больше?

— Не знаю…

— Ну, ты определяйся.

— А зачем?

— Ну, как зачем? Чтобы знать, какое покупать.

— А меня замуж никто не зовёт, — грустно вздохнув, Наташка снова попыталась закрыть страничку.

— Я зову. Выходи за меня? — голос Димы стал на удивление серьёзным.

Сдерживая улыбку, закусила губу… Счастливо взглянув ему в глаза, кивнула… обвила руками и сама растаяла в его объятиях.

— Мазурик, если ты мне ещё раз что-нибудь к волосам привяжешь, на тебя сверху нечаянно гитара упадёт! — едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, Наташа погрозила кулаком Мазуру, сидевшему внизу, — Дима, это и тебя касается.

— Ой… по-моему, уже что-то падает… — устроившийся рядом с Витькой, Дима потянул её за руку на себя, — Вот чёрт… забыл, что там бортик!

— Ага, не получилось? — победно воскликнула девушка, свесившись с верхней полки четырёхместного купе скорого поезда, в котором ребята ехали в Москву. Забравшись наверх, она тщетно пыталась уснуть: сидевшие внизу с заговорщицким видом Мазур и Морозов без конца подшучивали над ней, то завязав полотенце на её свесившейся косе, то привязав саму косу к металлическому бортику безопасности. На своём, по билету, месте Наташа даже не появилась, оставшись в купе у парней, и теперь весело отбивалась от дурачившихся внизу Витьки и Димки. Счастье переполняло через край. «Выходи за меня замуж», — эти Димины слова снова и снова звучали в голове.

Радовало и то, что с ними не было Кристины, которая должна была прилететь в Москву лишь на съёмки, через три дня.

Не в пример этой троице, Говоров пребывал в невесёлом расположении духа. Сидя напротив, он не спеша потягивал пиво и искоса наблюдал, как Дима в шутку без конца тормошит Наташку, и от этого становился всё мрачнее и мрачнее. Когда же Морозов и вовсе забрался к ней на полку и улёгся рядом, Сашка надолго ушёл из купе.

Невозмутимым оставался лишь Белов. Перед самой поездкой вернувшись в коллектив, он, как обычно, был немногословен. Лёжа на верхней полке напротив Димы с Наташей, он с едва заметной ироничной улыбкой смотрел в окно.

— Наташка, если Димон к тебе приставать начнёт, ты мне скажи, — задрав голову вверх, съехидничал Витька, которому стало скучно одному, — ну, в крайнем случае, с полки его скинь.

— Имею право, тем более, мы скоро… — подал сверху голос Дима, но договорить не успел: Наташа, смеясь, закрыла его губы ладошкой.

— Пока не говори никому… — тихо прошептала она и, обняв, уткнулась ему в плечо.

— Чего это вы скоро? — заинтересованно спросил Мазур.

— Приедем уже скоро, — девушка весело приподняла голову, — А ты что подумал?

В Москву поезд прибыл поздно вечером. Пересев на электричку вместе с встретившим их на перроне сыном Ростовского, молодые музыканты отправились на его дачу, расположенную в сорока минутах езды от столицы.

— А ничё, нормальное жильё, — оглядев небольшой деревянный домик в две комнатки на запущенном участке, с уличными «удобствами» и уличной же, едва огороженной, душевой кабинкой, произнёс Витька, — очень даже цивильно.

— Мы здесь почти не бываем, — ответил сын Геннадия, — отец обычно сюда пускает пожить родственников или знакомых.

— А что, кровати только три? — хмуро спросил Сашка, — Четвёртой нет? Я с Мазуром спать не буду.

— Есть раскладушка, — засмеялся парень, — там, за шкафом найдёте.

Объяснив, куда и во сколько нужно будет подъехать завтра, Ростовский-младший вернулся в Москву на последней электричке. Весело поужинав, молодёжь разбрелась спать — на улице начался дождик, и делать больше было нечего. Августовские ночи были уже довольно свежими, и, устроившись в маленькой комнатке с холодильником, плитой и железной кроватью, Дима старался согреть Наташку в холодной постели, обнимая её как ребёнка. За стеной, в комнате побольше, Витька с Никитой дружно подкалывали Сашку, которому досталась раскладушка, найденная в углу за шифоньером. Наконец, все угомонились, и в доме установилась тишина.

— Дим… А мы будильник не поставили, — вспомнив, что завтра рано вставать, Наташа с неохотой высвободилась из тёплых Димкиных рук. Установив сигнал на мобильном телефоне, снова скользнула к нему под тонкое покрывало и, прижавшись всем телом, затихла. Обдав жарким дыханием, он нашёл губами её губы… Ей показалось, что закружилась голова, и комната поплыла. Она горячо отвечала на его поцелуи и ласки, и чувство реальности исчезало в густой темноте…