Эвелина Пиженко - Ты услышишь мой голос

— Только вот, если Дима придёт не один?

— Знаешь, я о том же подумала. Ведь не запретишь… и не выгонишь…

— А знаешь, Анечка, я думаю, ничего страшного в этом не будет, — встрепенулся Лапин, — главное, что они встретятся! А Дима у вас умный парень, сравнит. Тем более, сравнивать есть с чем.

— Ну, да… надеюсь… — задумчиво произнесла Анна, — во всяком случае, мы хоть что-то предпримем. Сравнить ему, конечно, будет с чем… А там уже — что Бог даст.

Вернувшись домой, Лапин заглянул в комнату дочери, но Кристины там не было.

— Мила, где Кристина? — стремительно проходя по коридору второго этажа своего загородного коттеджа, он довольно грубо окликнул жену.

— Сказала, что поедет на пляж. Подруга позвонила, вот они и решили позагорать, — Мила вышла навстречу мужу из их спальни, — Лёня, мы так и не придумали, куда поедем отдыхать.

— Подожди. Это успеется. У Сашки Морозова день рождения двадцать пятого июля, не забыла? Сорок пять лет! Надо хороший подарок подобрать.

— Ну, подберём… Только нас пока не пригласили, — Мила усмехнулась.

— Пригласят, не сомневайся! Пусть только попробует не пригласить, старый перец… — сняв костюм и усевшись в кресло, Лапин неожиданно развеселился, — Ещё две недели впереди.

— Ты чего такой воодушевлённый сегодня? Какие-нибудь новости? — супруга с надеждой заглянула ему в глаза.

— Пока нет, но я чувствую, что скоро будут! — Леонид откинулся в кресле, положив ногу на ногу, — Как Кристинка сегодня?

— Да вроде ничего, знаешь, я зашла утром к ней, а она сидит с ноутбуком и пишет… Лёня, может, в этом её спасение?

— Спасение… Хорошо бы…

— Она очень страдает.

— А кто виноват? Сама же и виновата… — Лапин нахмурился, хорошее настроение улетучилось так же внезапно, как и возникло.

— И почему так? Другие, глядишь, попереживали и как-то дальше живут… — Мила грустно скрестила руки на груди, — Она уже свихнулась на своём Диме, у неё в компьютере только его фото, представляешь? А он, говорят, чуть ли не женился! Как её отворожить, я уже не знаю… Такая красивая девочка… Любому голову вскружит, а зациклилась на одном Димке.

— Да. Казалось бы — пустяк… В её-то возрасте так всё воспринимать… — Леонид задумался, потом, как будто что-то вспомнив, посмотрел на жену, — Да, к нашим баранам. Подарок-то Сашке когда поедем покупать?

Городской пляж пестрел разноцветьем панамок и купальников, огромные зонты, как грибы, вросшие в горячий песок, едва защищали от послеобеденного солнца, а зеленовато-голубая рябь реки — единственный источник прохлады, манила к себе неумолимо, обещая облегчение от июльской жары.

Перевернувшись на живот, Кристина подложила согнутые в локтях руки под голову и закрыла глаза. Подруга по лицею, с которой она приехала позагорать, ушла купаться, и девушка осталась в одиночестве.

— Скучаете? — мужчина лет тридцати присел прямо на песок в нескольких шагах от неё.

— А вы что, всех веселите?

— Ну, не всех… Просто такая симпатичная девушка, и одна…

— Я не одна, — Кристина лениво повернула голову в другую сторону.

— Всё ясно… Извините… — мужчина нехотя встал.

— Да ничего… — нехотя произнесла Кристина. Разговаривать, а уж, тем более, знакомиться ей ни с кем не хотелось. Даже эта вылазка на речной пляж далась ей через силу: вот уже несколько месяцев девушка не выходила из депрессии. Воспоминания о том времени, когда они с Димой Морозовым были вместе, не отпускали… Ночью, закрывая глаза, Кристина погружалась в прошлое… Дима — такой близкий, был рядом: она слышала его голос, чувствовала его прикосновения… Но стоило ей открыть глаза, как всё исчезало, и наплывали чувства одиночества и непреодолимого страха, страха — что ничего и никогда не повторится. В одну из таких ночей в голову пришли строки…

Строки складывались сами собой, как будто посланные свыше…

Стихи она писала давно. Заветная тетрадка хранила много девичьих тайн, собранных в четверостишия ещё в школьные годы. Несколько текстов, написанных позже для «Ночного патруля», были положены Димой на музыку. Ещё несколько хранились где-то в его студийном компьютере… Она даже забыла о них… В последнее время стихи возникали неожиданно, принося с собой какое-то странное облегчение: ей казалось, что боль изливается, застывая в буквах, словах, строках… Алкоголь и стихи теперь были её спасением от наваждения, имя которому было — Дима Морозов…