Эвелина Пиженко - Ты услышишь мой голос

— Ну, что ты, — приложив руку к груди, Кристина, покачала головой, — Это тебе спасибо, Наташ… И… прости меня, ладно?..

Мгновенно осунувшись, Наташка вышла из кабинета. Несколько метров до двери в репетиционную студию показались ей долгими и мучительными…

Она слушала и не могла поверить — Дима отдал песню, которую написал только для неё и с которой связано столько воспоминаний?! Нет… он не мог… он не мог так поступить… Это ошибка… Ей показалось, это не та песня… не та…

Но знакомые до боли слова били беспощадно в самое сердце:

Войдя в репетиционную, она в изнеможении прислонилась к двери — не замечая её, Света пела в микрофон, и, судя по тому, что пела она без ошибок, это была не первая репетиция.

— Ой, Наташа! — выключив минусовку, девушка обрадованно кинулась к вошедшей, — Привет! Слушай, ты так кстати!

— Привет, — едва выдавила Наташка.

— Как тебе моё исполнение? — с искренним интересом спросила Света; глядя на неё, Наташа не могла проронить ни слова, — Ну, что скажешь, — нетерпеливо повторила вопрос девушка, — ты же пела эту песню, тебе виднее всех!

— Виднее всех Диме, — она еле выговорила эти слова. В этот момент Наташке показалось, что силы окончательно покинули её.

— Ну, его же нет, — развела руками Света, — он мне только минусы оставил, и то не все.

— А чего же не все? — и эти слова дались ей с трудом.

— А у него ещё не все аранжировки готовы, он сказал, что только после гастролей займётся моим проектом вплотную.

— Твоим проектом?

— Ну, да, моим… мы будем записывать диск, там будут песни на его музыку — в исполнении «Ночного патруля» и меня, как вокалистки. А ещё он сказал, чтобы я готовилась выступать сольно.

— Успехов вам, — Наташа повернулась, чтобы выйти, но Светка снова окликнула её.

— Ой, слушай, а как у тебя-то дела? — вспомнив, что нужно хотя бы поинтересоваться здоровьем, она сочувственно посмотрела на Наташу, — ты петь теперь долго не сможешь?

— Долго.

— Ой, как жалко… Слушай… А, что, если тебе пока на подтанцовке поработать? — в её глазах было столько наивности, что Наташа не сразу нашлась, что ответить.

— Я подумаю, — резко развернувшись, чтобы Светка не успела спросить ещё о чём-нибудь, Наташа вышла из репетиционной.

Она даже не плакала. Она удивилась сама, но в этот раз слёз не было вообще. И боли тоже не было.

Ничего не было.

Была лишь жуткая, чёрная пустота, заполнившая всю душу.

Сначала она хотела ему позвонить. Она уже достала телефон, но, заметив, как дрожит рука, бросила его назад, в сумочку. Вторая попытка тоже не увенчалась успехом: пальцы вдруг стали деревянными и постоянно попадали не туда, с трудом скользя по монитору айфона. Уже закрывая молнию, она вспомнила, что всё равно не смогла бы с ним поговорить.

Да и что она скажет ему? Наташа с трудом перебирала дежурные вопросы:

«Как ты мог?!» «Это — правда?!» «За что?!»

Всё это было не то… Ни один из них не мог бы передать состояние её души на тот момент.

А что ответит он? Он, конечно, найдёт оправдание, он всё ей объяснит… У него будут веские аргументы…

Но она не сможет принять ни один из них.

Она даже не сможет их выслушать.

И. даже выслушав, что она сможет сказать в ответ? Упрекнуть? В чём? В том, что он заменил её проект другим — с другой вокалисткой?

А он ответит, что это — работа…

Он и так отменил её последние выступления.

Наташа подумала, что вместе с выступлениями кто-то отменил её жизнь.

Но она перед ним так виновата…

Она даже не помнила, как доехала до дома. Удар был настолько сильным, что Наташа уже не могла скрывать своего состояния и, покормив и переодев Валерика, взяла его к себе на кровать. Как будто что-то понимая, ребёнок затих рядом, внимательно разглядывая яркую погремушку.

— Вы что, уже спать собрались? — Анна Сергеевна заглянула к ним в комнату.

— Нет, — покачала головой Наташа, даже не оглянувшись на свекровь.

— Что с тобой, ты снова заболела?

— Нет.

— Что-то случилось? Я же вижу, Наташа… — подойдя к кровати, Анна тревожно нахмурила брови, — Говори, что случилось?

— Ничего. Всё хорошо.

— Господи… Как же я с вами устала! — всплеснув руками, воскликнула Анна Сергеевна, — Ни из кого слова не вытянешь, — резко развернувшись, она сердито вышла из комнаты, — вот правду говорят — с детьми нужно жить отдельно!