Эвелина Пиженко - Ты услышишь мой голос

— Я сейчас встану, — с трудом пытаясь подняться, Наташка подняла на свекровь блестящие от температуры глаза, — сейчас…

— Куда тебе вставать, — Анна снова уложила её на подушку, — Сейчас принесу таблетки.

— У меня быстро проходит, — запивая лекарство, Наташа чуть не выронила чашку с водой, — у меня такое бывает…

— От чего бывает? — Анна внимательно посмотрела на неё.

— Если перенервничаю… Вы только Диме не говорите, — она почему-то говорила шёпотом, — а то он подумает, что я нарочно…

— Господи… — Анна укоризненно покачала головой, — Наташа, знаешь, от чего в семейной жизни больше всего неприятностей?

— Нет, — прошептала Наташа, — от чего?

— От недосказанности… Ты — не сказала, он — промолчал… А в результате — ребёнок-безотцовщина…

— Что я наделала… — Наташка снова закрыла глаза и откинулась на подушку, — Дима меня не простит…

— Что он тебе не простит? — осторожно спросила Анна.

— То, что я сделала… — как в бреду, она повторила свой вчерашний рассказ. В отличие от Димы, Анна Сергеевна смотрела на неё с состраданием, чутко прислушиваясь к тихой исповеди.

— Почему ты говоришь шёпотом? — в самом конце рассказа она вдруг перебила невестку, — Тебя никто не услышит, не бойся.

— Я не боюсь, — Наташа вздохнула, — Я почему-то не могу говорить громче…

— У тебя горло болит?

— Нет, не болит, — пытаясь тихо откашляться, Наташа слегка приподнялась, — просто голос куда-то делся… Не получается, — новые попытки откашляться не привели к успеху — кроме шёпота, она не могла издать ни звука.

— Наверное, у тебя фарингит, — Анна кивнула сама себе, — я пойду, посмотрю, что у меня есть в аптечке.

Вернувшийся вскоре домой Александр был мрачнее тучи. Он молча прошёл в свою комнату и, включив там телевизор, уселся в кресло. Несмотря на то, что шла его любимая передача, он совершенно не смотрел на экран, поглощённый своими мыслями.

— Саша, сделай тише, Валера спит, — Анна заглянула в спальню, — что случилось?

— Ань… — он поднял глаза на жену, — Знаешь, я, наверное, идиот.

— Почему? — она рассмеялась, стараясь разрядить обстановку.

— Я столько лет считал другом человека, который… — жестикулируя рукой, он запнулся, пытаясь найти определение, — который… оказался совершенно другим…

— Ты о Леониде? — она присела рядом.

— Да. О нём.

— Саша… — Анна положила ему руку на колено, — В жизни бывает всё. И плохое, и хорошее… Леонид, наверное, действительно, не такой, каким нам хотелось бы его видеть. Но, всё-таки… В своё время он, всё же, помог Диме. Просто он очень хотел, чтобы у них с Кристиной всё получилось…

— Аня, — он не дал ей сказать, — ты ведь сама знаешь, что не о том говоришь. Аня… Он мне такие вещи рассказал, что у меня волосы дыбом встали…

— Какие вещи? — Анна настороженно посмотрела на него, — Говори…

— Оказывается, вся эта затея с продюсерским центром имела одну цель — привязать Димку к Кристине. Намертво. И ему это в некотором смысле удалось… Все неприятности, которые происходили у Димки в последнее время — как раз из-за того, что он жил по велению своего сердца, а не по желанию Леонида… Аня, — он встал и подошёл к окну, — всего, что он мне рассказал в пылу искреннего покаяния, не передать. Как-нибудь я всё тебе расскажу… Но он, оказывается, решал судьбу нашего сына без его и нашего на то согласия…

— Саша, успокойся, — Анна смутилась, вспомнив, что сама принимала активное участие в кампании по примирению Димы и Кристины, — ты немного утрируешь…

— Нет, Аня, не утрирую. Кстати, где Дима? Он должен позвонить Сергею, парню, который вчера помог Наташе… Вчера по горячке не получилось…

— Он уехал в студию, кажется, — Анна пожала плечами, — не знаю, когда вернётся.

— Чёрт знает что творится, — Александра не покидало возбуждение, — А Дима тоже… благородный рыцарь… Придёт, я с ним поговорю. Кстати, а где Наташа?

— Она у себя в комнате. Заболела.

— Что такое? — Александр встревоженно посмотрел на жену.

— Температура высокая и голоса нет.

— Может, скорую вызвать?

— Не нужно, я уже дала ей лекарство, сейчас травяной чай заварю, — Анна направилась к выходу, — пойдём, я и тебе успокоительного дам.

— Не нужно, — он махнул рукой, — я боюсь, что это я ещё не всё узнал…

«И, слава Богу!» — подумала Анна Сергеевна, поспешно удаляясь на кухню.

Леонид Борисович сидел в своём кресле, уронив голову на сцепленные кисти рук. Вчерашняя встреча с женой в коридоре больницы, куда привезли Кристину, не шла у него из головы. «Это ты во всём виноват! — крикнув ему в лицо, Мила заплакала, — Это ты виноват во всём! Это ты внушил ей с детства, что можно брать всё, что понравится, это ты внушил ей, что она должна быть везде первой, но не научил — как… Это ты внушил ей, что чужая судьба — ничто по сравнению с собственными прихотями… Это всё из-за тебя!»