Эвелина Пиженко - Ты услышишь мой голос

— Да, и эта новость — вторая… — рядом с указательным вверх поднялся средний палец.

— Ник, это несерьёзно… Ты же сам понимаешь, — Дима развёл руками, — ты должен поговорить с Улей. Уж кому, как не тебе знать, что такое, когда посреди гастролей уходит артист.

— Знаю, знаю… И вот тут — третья новость… — безымянный палец как по команде вырос рядом с двумя другими.

— Какая? — хором спросили Дима, Кристина и Сашка. Немного помолчав, Никита снова обвёл всех пристальным взглядом:

— Я ухожу из группы. И на этот раз — окончательно.

Пауза затягивалась, но, ошарашенные новостью, которую сообщил Никита, участники спонтанного утреннего «совещания» всё ещё сидели, не проронив ни слова. Наконец, не выдержав, Дима оторвал взгляд от сцепленных, по обыкновению, пальцев.

— Ник, приведи хотя бы один аргумент, но аргумент такой силы, чтобы мне расхотелось уговаривать тебя изменить решение.

— Я женюсь на любимой женщине, — откинувшись на спинку дивана, Никита посмотрел на Морозова.

— Это аргумент? — тот удивлённо приподнял брови.

— Да.

— Ты не очень многословен… Впрочем, как всегда.

— Ник, ты чё? — подал голос Саша, — При чём тут женщины?

— Все женщины — ни при чём. Я говорю о своей.

— Подожди… — Дима упреждающе поднял ладонь, — Я могу понять Ульяну, что она уходит из проекта… Но тебя я понять не могу… Почему, Никита?!

— Так, стоп, мальчики… — Кристина хлопнула рукой по подлокотнику кресла, в котором сидела, — Вы о чём, вообще? Причины, аргументы — всё это не имеет никакого значения, пока существует контракт. А он существует. Никита, — она обратилась к Белову, — ты же понимаешь всю серьёзность своего положения? Ты — не один, ты — участник коллектива, в который были вложены огромные средства. И эти средства ещё не возвращены инвестору. Мой отец — не спонсор, не меценат, а инвестор, и поэтому его деньги должны вернуться к нему… Вернуться от сборов за ваши концерты, если ты не забыл, или — из ваших карманов. И поэтому ты просто обязан, несмотря ни на что, отработать или отдать их до последней копейки.

Слушая Кристину, Никита слегка улыбался уголком губ и утвердительно качал головой, показывая полное согласие с её речью. После того, как она замолчала, он поднял насмешливый взгляд на Диму:

— Вот тебе, Дима, и ответ на твой вопрос. По-моему, лучше не скажешь.

— Никита, давай, всё же, будем разговаривать как взрослые, серьёзные люди, — нахмурившись, тот встал и, заложив руки в карманы брюк, отошёл к окну, — У нас готовая программа, у нас заявленные концерты, проданные билеты… В конце концов, мы столько лет вместе… Всякое было, но ты же понимаешь, что нельзя просто так взять и всё разорвать?

— Дима, — подавшись вперёд, Белов слегка прищурил глаза, — Возможно, ты и прав… Возможно, ты и можешь вот так — думать в первую очередь о коллективе, о творчестве… Возможно, ты и можешь ставить на кон свою личную жизнь…

— При чём тут моя личная жизнь? — пожал плечами Дима, — Никита, ты не о том говоришь.

— Я говорю как раз о том, — серьёзно посмотрел на него Белов, — ты можешь существовать среди этой шоу-грязи, а я больше не могу… Ты можешь спокойно смотреть на моральных уродов, а я не могу… Ты можешь каждый день находиться бок о бок со своей бывшей женщиной, терпеть колкости, упрёки, сцены ревности… интриги… А я не могу и не хочу даже наблюдать такое со стороны. Тебе нравится существовать и творить в мире, где все в своё время друг с другом переспали, и уже непонятно, кто кому и кем приходится: бывшие, настоящие, будущие… Тебя это вдохновляет, а меня — нет… Но, самое гадкое — что всё это из-за денег. Какой-то контракт оказывается важнее, чем настоящие чувства, чем настоящее творчество, в конце концов… Тебе нравится, что твоя жена каждый день переживает, что ты вместе со своей бывшей подругой? Она, вон, сейчас, наверное, перед Улей тебя оправдывает: «У Димы контракт»… А что такое контракт по сравнению с любимым человеком? Ну, если ты её не любишь — тогда ладно… Я в своё время нахлебался этого досыта, если ты помнишь. Не чувства, а суррогат… А теперь у меня всё по-настоящему, Дима. Мы уходим оба — и Уля, и я. Больше над ней издеваться я никому не позволю… А сам… — он тяжело вздохнул, — Сам тоже больше не могу. Отрубило, Димыч… Понимаешь?

Не отрываясь глядя в окно, Дима молча слушал Никиту, и ему казалось, что тот во многом говорит его собственными словами. Он сам постоянно думал о Наташе, о том, как ей должно быть тяжело от мысли, что он всё время рядом с Кристиной, не говоря уже о других женщинах и девушках, с которыми его связывало творчество. Тем более, Наташа и сама знала всю изнанку жизни артиста… Даже придуманный им сюрприз в честь дня её рождения не обошёлся без подводных камней этой самой жизни. Ему вдруг пришла в голову мысль, какой бы скандал на месте Наташки закатила Кристина… Даже потом, когда всё выяснилось — ему бы не один день пришлось оправдываться и заглаживать несуществующую вину… А Наташка — поплакала, разбила свою же коленку… и сама же кинулась на шею. А он ничем не может отплатить ей за её любовь и терпение.