Эвелина Пиженко - Ты услышишь мой голос

Вечером она слушала присланную Женькой песню. Это был ресторанный шансон, но ей понравились и мелодия, и слова.

Костя оказался сорокадвухлетним, серьёзным на вид, крепким мужчиной с небольшой окладистой бородкой, русыми длинными, волнистыми волосами, стянутыми на затылке в «хвостик», серыми пронзительными глазами и серебряной серьгой в ухе. Гениальный, по словам Женьки, аранжировщик, он имел собственную студию звукозаписи на территории какого-то бывшего предприятия, чьи площади были сданы в аренду всем желающим.

— Здрасьте… — Наташа робко шагнула вслед за Журавлёвым через порог небольшого помещения.

— Здра-а-а-сьте… — приветливо поздоровался сидевший за компьютером Костя, — Проходите, не стесняйтесь.

— Ну, вот, знакомьтесь: это — Костя, хозяин студии, он знаменитый в прошлом музыкант, профессионально пишет аранжировки… Это — Наташа, она хорошо поёт… Ну, меня вы знаете, я вообще гениален… — пафосно пошутил Женька и, обращаясь к девушке, добавил, — Давай, раздевайся, будь как дома. Костю не бойся, он сегодня уже ужинал… Или — нет?

— Пока только обедал, — несмотря на серьёзный вид, с юмором у Кости было всё в порядке, — но я по пятницам девушек не ем принципиально.

Улыбнувшись, Наташа сняла курточку, повесила её на крючок.

— Сейчас чайку… Или — кофейку? — выключив кипящий чайник, Костя поставил на стол три небольших чайных чашки, достал из стола маленькую бутылку коньяка.

— Мне лучше чай, — Женька по-свойски извлёк откуда-то сахарницу и пачку чая.

— Спасибо, я ничего не буду, — Наташка опасливо покосилась на коньяк.

— Нет-нет, это обязательно, ложечку на чашку, разогреть связки, — заметив её взгляд, Костя успокоил девушку, — В чистом виде сам давно не употребляю, и этому «гению» не дам.

— Ну, тогда мне тоже чай, — Наташа кивнула с облегчением. Ей начинало здесь нравиться — атмосфера непринуждённая, хозяин дружелюбный…

К концу репетиции она даже смеялась вместе с Женькой над Костиными шутками, которые он отпускал с совершенно серьёзным видом.

— Мне кажется, тебе надо получше распеться, — Костя внимательно посмотрел на Наташку, когда они с Женькой уже собирались уходить, — Вот как будто ты давно не пела… Нет?..

— Да, целый месяц, — ответила девушка.

— Ну, я и слышу… Вокалом надо заниматься постоянно, ежедневно.

— Я знаю… Так получилось, — Наташа грустно улыбнулась.

— Вообще, у тебя красивый тембр, я бы сказал, шикарный. А с Женькой у вас очень хорошо накладываются голоса. Дуэт классный получился бы.

— Мы подумаем, — Женька в дверях сделал прощальный жест, — Ну, что, до завтра?

— До завтра, удачи!

— А я не знала, что ты поёшь, думала, просто музыкант, — выйдя из помещения, молодые люди направились к автомобильной стоянке.

— Ну, скажем так, я не певец, но вокалист. В ресторане всё равно приходится Петровичу подпевать.

— Ты одну песню хочешь записать или альбом?

— Одну, для своего портфолио. Только вот захотелось мне припев дуэтом спеть… Правда, не с Петровичем, — Женя засмеялся, — а с женским голосом записать.

— А, понятно. Мне тоже песня понравилась… И студия.

— Конечно, не так круто, как в вашем продакшене, но Костя профессионал с большой буквы, всё будет на высшем уровне, — хлопнув дверцей автомобиля, Женька завёл двигатель.

— В каком — нашем? — усевшись на переднее сиденье его «Ниссана», на котором они приехали в студию, Наташа никак не могла пристегнуть ремень безопасности — его почему-то заедало, как только она начинала его вытягивать, и Женька, перегнувшись, каким-то, ему одному известным способом, извлёк его из «кармана», пристегнул девушку и, пристегнувшись сам, выжал сцепление. Машина медленно тронулась с места.