Джеймс Риз - Книга теней

– Понимаю, – сказала я.

Отец Луи рассмеялся.

– Голова Капета была позднее, в тот же день, брошена в могилу, словно мячик в корзину.

– Просто брошена? Рядом с телом и чужой головой?

– Хороший вопрос, ведьма! Единственное, что я знаю: король Франции был похоронен с двумя головами! – Священник нашел это очень смешным, Мадлен – в меньшей степени. Мне же это не показалось смешным вовсе.

– Да, и нас очень удивила эта, если хочешь, неприкрытая торговля, а также наглость и самонадеянность посредника в этой сделке – твоего Асмодея.

– Моего Асмодея? Вряд ли его можно так назвать.

– Это верно , – согласилась Мадлен. – Никто из тех, кого я знала, не был столь поглощен собой и так мало заботился о других. Себастьяна как ни старалась, так и не …

– Именно тогда, – перебил ее отец Луи, – мы впервые увидели Асмодея. Я сразу понял: он из тех, за кем стоит понаблюдать.

– А я сразу поняла, что он не просто человек: он был так красив и так …

– Да, – вновь прервал ее отец Луи, – мы следовали за трупом, за обеими его частями, а когда увидели, как Асмодей подошел к кучеру и передал ему вторую голову… Конечно, мы проследили, куда отвезли голову короля, поскольку местонахождение его тела не составляло тайны. Его погребение не сопровождалось никакими церковными обрядами, и это было величайшим оскорблением!

– Значит, вы проследили, куда отвезли голову, – эхом отозвалась я. – К Тюссо?

– Да, – ответил отец Луи. – Но она еще была не Тюссо, а Мари – девчонкой, не боящейся крови. Потом, уже после террора, она отправилась в Англию, и я слышал о ее собственном аттракционе – Cabinet de Cire [134]. Но тогда она была Мари, и только.

– Нас интересовала не она , – сказала Мадлен. – И не голова короля.

– Да, – согласился священник. – Асмодей – вот за кем мы следовали много дней по всему Парижу – на бесчисленные казни, в бордели и трактиры, на какие-то отвратительные чердаки в различных частях города…

– И в конце концов он привел нас на Bal des Zephyrs [135]и к Себастьяне.

– Et voila , – сказал священник удовлетворенно. – На этом и закончим.

Вскоре после того, как призраки исчезли, я велела Этьену остановиться на рынке близ Монтелимара, где не отказала себе в удовольствии купить плитку шоколада, которым эти края славятся. Здесь я приобрела также почти все необходимое для приготовления vinum sabbati по рецепту, достаточно невнятно изложенному в «Книге» Себастьяны. К тому же оказалось, что каждая составная часть напитка известна под двумя названиями: знакомым мне латинским и французским, а иногда и тремя: ну, скажем, какой-нибудь травы, найденной и получившей название на Апеннинском полуострове. Я знала, что малейшая ошибка при изготовлении вина могла сделать его непригодным для питья, попросту ядовитым. И все же я устроила нечто вроде лаборатории в залитой дневным светом комнате, снятой мною на несколько часов, вход в которую находился с задней стороны придорожной гостиницы в деревушке на речном берегу.

За время пути я ужасно устала и вымолила у священника эту остановку, чтобы немного вздремнуть, забыться, чему должен был помочь полученный мною чудесный напиток. Возможно, мне не следует признаваться, что я хотела бежать от самой себя, пусть даже ненадолго, позволить вину освободить меня от дурных мыслей и страхов, но это правда: я желала спокойного сна, даже если для этого придется напиться, потому что отчаянно стремилась отвлечься от тяжких раздумий.

Итак, мое путешествие близилось к концу. Чем оно закончится и где, я не имела ни малейшего понятия, но знала: непременно закончится и очень скоро. Завтра на перекрестке дорог я выполню свою так называемую миссию. При тусклом свете новой луны мое ремесло ведьмы должно будет оживить двухсотлетнего суккуба, чтобы дать ему умереть. А что потом? Буду предоставлена самой себе, отправляясь в морское путешествие неизвестно куда, причем в мужском обличий, ни много ни мало! Поплыву через море к новой жизни. К другой жизни в другой стране… новым человеком… говорящим на другом языке.

Oui , мне было необходимо выпить, что я и сделала.

По правде говоря, я сильно опьянела, и не от количества выпитого, а скорее, пожалуй, от его скверного качества. (Бойся вина, ведьма! Оно могущественно и непредсказуемо: иногда действует как бальзам, иногда же крепость его такова, что оно способно отравить душу. Вино может утолить жажду, от которой ты страдала, сама того не подозревая, открыть тебе то, что ты и не думала искать… Я гадала, в чем же моя оплошность, подозревая, что виной всему был некий гриб, на свинский манер выкопанный мною на задворках гостиницы.)