Сергей Марнов - Три блудных сына

Бокий вздохнул и проговорил в своей обычной любезно-бесстрастной манере:

– Блаженную переводим в обычную больницу при доме престарелых, всякое наблюдение снимаем. Дом престарелых должен быть лучшим в Москве: не для тихого умерщвления, а с нормальной медициной и уходом.

– Осведомителя вербуем среди персонала больницы или внедряемся? – тихо спросил «сержант».

– Нет, ничего этого не надо. Вы, Александр Иванович, гуляете около дома престарелых, знакомитесь с какой-нибудь симпатичной медсестрой, ненавязчиво ухаживаете, слушаете ее милую болтовню о больничных новостях. Все.

«Сержант» заметно повеселел, остальные агенты завистливо на него поглядывали.

– Вы, Владимир Геннадьевич, займитесь шофером «хлебовозки». Проследите все связи, даже, на первый взгляд, случайные. Но главное, не допустите, чтобы его обвинили в теракте. Ни в коем случае! Стечение обстоятельств, и только. Все остальные – в подчинение Владимиру Геннадьевичу. Свободны, товарищи.

Когда все вышли, Глеб Иванович Бокий глубоко задумался: «Копают под меня, копают – к гадалке ходить не надо. Но кто? Кто мог осмелиться на такое? Неужели?!..»

Всякое государство должно себя защищать, для того и создаются спецслужбы. Если их нет, или если они работают плохо, государство гибнет стремительно и неизбежно. Не следует думать, что органы НКВД только и делали, что боролись с «религиозным дурманом», с остатками царской интеллигенции, с лучшими военачальниками, просто умными людьми. Органы эффективно очищали страну от уголовников и делали жизнь советских людей, на бытовом уровне, одной из самых безопасных в мире.

Но логика массового государственного террора, развернувшегося в тридцатые годы, лишала разума даже талантливых людей из руководства НКВД. Они «копали» друг под друга азартно, самозабвенно и с наслаждением. В процессе этого «копания» получат свою законную пулю в затылок и Глеб Бокий, происходивший из семьи русского дворянина, и Генрих Ягода, происходивший из семьи местечкового еврея, и многие, многие другие. Машина террора перемалывала кости всем подряд и даже не замечала, если в мясорубку попадал кто-то из ее создателей или механиков.

Между тем, в страну почти беспрепятственно проникали настоящие, непридуманные враги. Немецкие шпионы и диверсанты закреплялись на местах, готовились, составляли для немецкой армии карты, которые будут лучше и подробнее советских. В роковой день 22 июня 1941 года они перережут линии связи, внесут дезорганизацию в работу тыла, полностью обеспечат «товарищу Гитлеру» то, что на языке военных называется «стратегическая внезапность». Впрочем, это всего лишь абстрактный термин, в реальной военной практике такого почти никогда не бывало. Если точнее, то это самое «почти» полностью укладывается в день 22 июня 1941 года.

«Товарищ Гитлер» и генералы его штаба разжижением мозгов не страдали, и план «Барбаросса» не был глупостью. По всем законам военной науки гибель Красной Армии представлялась неизбежной; она и состоялась. Почти. Ветераны войны, ценой огромных, несопоставимых с немецкими потерь отбившие чудовищный натиск нацистов, часто говорят: «Все висело на волоске!» Кто же удержал этот волосок?

В мемуарах немецкого солдата, воевавшего в 1941 году под Ленинградом, есть интересный эпизод. В ночном небе появился «огромный портрет русской Мадонны»; по мнению того солдата, именно Она и остановила немецкое наступление.

Кто знает? Нация «блудных сыновей» тысячами убивала священников, превращала храмы в места разврата – под пение дурацких частушек, написанных дурацкими «поэтами». Чем эта нация заслужила такую милость? Да ничем! По человеческой справедливости, она заслужила уничтожение; но Милосердие Божие – выше любой справедливости.

Чудо произошло по молитвам святых исповедников и мучеников, которых в России первой половины XX века оказалось больше, чем за предшествующую историю христианства во всем мире.

И в хоре этих молитв звучал чистый, прозрачный голос слепой с детства старушки, отошедшей к Господу 29 июля 1936 года. Место ее захоронения неизвестно; предположительно, где-то в районе метро Владыкино, недалеко от храма Рождества Пресвятой Богородицы. Проезжая мимо этого храма, почитатели святой старицы обязательно осенят себя крестным знамением и крикнут, шепнут, подумают:

– Блаженная, помоги!

И помощь приходит.

Дети председателя сельсовета Петра Аркадьевича Троицкого почти совсем перестали расти. Перепуганная жена пыталась водить их по врачам, но Петр Аркадьевич лишь качал головой и тихо говорил: