Джон Кинг - Английский путь

Тед предпочитал вспоминать отпуск, который провел в Каире, а не фронт с его дизентерией, мухами и тухлой говядиной. Там была чертовски жестокая бойня, когда британцы смогли в конце концов отбросить Роммеля. Тед всегда говорил, что победа в войне зависит в большей степени от природных условий, чем от стратегии. Англия выстояла благодаря Ла-Маншу, русские разбили немцев благодаря своим суровым зимам, а победа у Эль-Аламейна стала возможной только потому, что боевые действия разворачивались в Ливийской пустыне. Солевые болота и зыбучие пески не позволили немцам использовать их излюбленную тактику фланговых обходов. Любимая фишка Теда про пустыню состояла в том, что и англичане, и немцы заслушивались песнями Лили Марлен. Они сражались и убивали друг друга, но и те, и другие мечтали о женщинах. Это было немного странно, но в то же время это доказывало, что для музыки не существует границ. Их хотя бы отпускали в Каир, и эти египетские девчонки представлялись настоящей экзотикой. Но англичане не ценили прекрасных черт арабских женщин.

— У меня еще встает, не беспокойся, — сказал Тед. — Так что для нее это не самый плохой вариант. Жизнь во мне еще теплится. Ей бы чулки покруче, и все было бы ОК.

— Успокойся, — засмеялся Эдди. — Тебя хватит удар.

— Я моложе, чем выгляжу, — возразил Тед, изображая негодование. — С тех пор как мне стукнуло шестьдесят пять, я пошел в обратную сторону. Я молодею год от года. Я повернул время вспять. Это следствие того, что я воевал в пустыне и общался с египтянками.

— Ты, может, и молодеешь, а вот я здорово ощущаю свой возраст, — сказал Барри, тяжело вздыхая. — Пустыня сделала тебя моложе, а меня море состарило. Ноги уже не слушаются.

— Тебя ноги не слушаются, потому что ты все время напиваешься и валяешься на улице, — вставил Эдди. — Ты никогда пить не умел. Четыре пинты, и ты готов.

Фэррелл представил Боба Уэста, парящего над иракской пустыней. Тед всегда говорил, что в пустыне не спрячешься. Все зависит от господства в воздухе, потому что малейшее движение противника просматривается сверху и легко превращается в прах. На земле нет ничего такого, чего нельзя заметить с воздуха. То же самое было и в Персидском Заливе, хотя Уэст бомбил также и города. Про войну в Северной Африке говорили, что это последняя война, в которой противники следовали каким-то правилам, и может быть, это было связано с масштабами, но Тед говорил, что та война была ужасной. Война всегда ужасна, независимо от того, есть в ней правила или нет. Это всегда смерть людей. Конфликт в Персидском Заливе был достаточно крупным, и сейчас Уэст расплачивался за свое участие в нем. Но Фэррелл предпочел бы погибнуть в пустыне, а не в море.

Ни за что на свете Фэррелл не хотел бы оказаться на месте Барри, хоть тот служил в торговом флоте. Барри помогал Англии выстоять, курсируя туда-сюда по Атлантическому океану, доставляя оружие и продовольствие из Северной Америки. Пересечение Ла-Манша перед высадкой само по себе тоже было не самой приятной процедурой, но быть потопленным торпедой в холодных водах Атлантики — это ужасно. Суда, на которых плавал Барри, дважды топили во время войны. Он ненавидел Деница и волчью стаю его Подлодок. Во второй раз подводная лодка всплыла так близко от что они слышали смех немецких матросов, смеющихся над в сотнях миль от дома англичанами. Немцы посмеялись и оставили их умирать.

Фэррелл помнил, как Барри рассказывал ему про ту подлодку; это было в пабе в Сэйлсбери более тридцати лет назад, когда они проходили там подготовку для ТА. Даже тогда он был в ярости, говоря об этом, и Фэррелл отлично понимал его. Оказаться на волосок от смерти — плохо само по себе, но смех немцев делал все много хуже. Барри никогда не простил этого. Подводные лодки, прятавшиеся на недосягаемых глубинах, убили десятки тысяч моряков торгового флота. Без их кораблей в стране начался бы голод В каком-то смысле Барри был неизвестным героем, но Билл, Эдди и Тед всегда знали ему цену. Он был хорошим человеком, хотя и любил поворчать, но когда тебя топят, ты возвращаешься, тебя топят снова, и ты возвращаешься еще раз — наверное, он имеет право на то, чтобы его принимали как он есть.

— Я тогда выпил пять пинт, прежде чем свалился на тротуаре, — ответил Барри. — Я еще способен на шесть.

— Да не способен ты, — прокричал Эдди. — Как думаешь, Билл?

Фэррелл думал о подводных лодках и идиотах в Уайтхолле, считавших, что для решения проблемы достаточно обычных патрулей. О том, сколько моряков погибли из-за того, что RAF и флот в игрушки играли друг с другом. О таких вещах никто никогда не говорит, и самому приходится убеждать себя, что их не было, иначе можно сойти с ума, видя, как вокруг все несправедливо. Всем наплевать, так почему об этом должен беспокоиться он, старик, доживающий свои дни? Но сказать это Барри Фэррелл ни за что бы не отважился, хотя, может быть, тому действительно было бы лучше забыть.