Людмила Сурская - Курсантки

— Чего расселся, убирайся. Я ненавижу тебя! Одно твоё присутствие рядом меня бесит!

Глеб поднялся. Вздыхая, потоптался. Сказал тихо:

— Не шуми, обойдёмся без драматизма. Вон как покраснела, много вредничать вредно. Кстати, я твоим пленником избегал бурных признаний в ненависти…

Мне хотелось напомнить ему, чего он тогда не избегал, но я сдержалась, достаточно, чтоб убрался и не мешал думать. Опять же, повторять про себя такую гадость, не большое удовольствие.

Можно, конечно, было и поваляться здесь этих три дня, но строптивость требовала побега. Ночью я не рыпалась. Но просто так время не теряла. Думала и придумала. Вернее вспомнила. Чего там придумывать-то, с нашим кинематографом можно и не стараться. Всё уже сочинили, только пользуйся. Оказалось чего проще вспомнить побег в «Кавказской пленнице». Ну что курсант Ира, вперёд в приключение. Главное, чтоб моё воображение слишком не разрезвилось. Утром приняла душ, но завтракать не стала. Вернулась в спальню, сняла штору. Пока никто не видит, покромсала ножницами для ногтей, как мне хотелось. Завернула где мне надо. Два конца завязала на плече. По бокам глубоко заложила. Сделала широкий пояс. Чем не наряд… Загляденье. Сумочку повесила на шею. Получилось, что я не только оделась, причесалась, но и успела подкраситься. Осталось влезть в туфли, что я и проделала. Ещё раз бросив на себя взгляд в зеркало, выглянула за дверь. Никого. Пока везёт. Рысью пробежала на балкон. У входа машина, ключи на месте. Собрался куда-то катить голубчик. Да мне сам бог помогает не иначе. Сняла и кинула вниз туфли, потом сиганула сама. Второй этаж. Немного зашибла колено. Но в целом нормалёк. Посигналила у ворот, не открывают. Меня почему-то пробрал озноб. Неужели я в ловушке из которой нет выхода… Только не паниковать! К машине бегут. Ни за что не уступлю! Я быстро встряхнулась. Так спокойно! Их проблемы. Сдала назад рассеяв набежавший народ и разогнавшись долбанула по воротам. Не металл, а скорлупа, не то что наши, те танком так можно искрошить. Оглянулась. У покорёженных ворот стоял Глеб и смотрел мне в след. Охрана разводила руками. Отлично! Будет знать с кем связывается. Нет, я не сторонница разбоя, так просто вышло. Поспрашивая я нашла недорогую гостиницу. Заскочив на базарчик купила дешёвенький купальник, смену белья и шорты с майкой. Должна же я как-то жить. Переодевшись отогнала машину к восстанавливаемым воротам и погудела. Появился охранник, и я рванула наутёк. Ремонт машины влетит ему в копеечку. Так и надо ослу! По большому счёту, мне не было никакого дела до его убытков. Сам виноват. Подумаешь, принц!

Глеб бесился. Даже не так — завёлся ещё на один оборот. Выбранный путь мести завёл в тупик. Эта змеюка не отсидела положенный срок, а выскользнула, причинив ему убытки.

Сашка подпрыгнул в служебном кресле от накала его звонка.

— Ты братец, сукин сын, почему не предупредил, что эта коза умеет сигать со второго этажа и водить машину?

Саша поймал свои глаза на лбу. Ему только этого не хватало.

— Понятие не имел… Она что, все это делает? Что у вас там произошло?

Уж произошло так произошло, но Глеб выразил это одним словом:

— Сбежала.

Учитывая прелюдию, Александр разволновался:

— С ней всё нормально?

— С ней да, а у меня разбитые машина и ворота. Не дрожи ты за неё, я проследил. Поселилась в гостинице. Лежит, греет пузо на песочке, как ты и хотел.

— Точно?

— Точнее не бывает, я к ней своего человека пристроил.

— Кого это? Зачем? — не мог опомнится Саша.

— Веруньку, помнишь, с нами на курсе кончала, только в гражданской группе. Ты ж её и привёл в банк, она работу искала. Вспомнил, вот и отлично. А пупсика твоего я в бараний рог согну. Дай срок, вот посмотришь!

— Где ты её там надыбал? — пропустил он мимо ушей угрозы насчёт сестры.

— Кого?

— Веруньку?

— Вызвал. Барышня в моей фирме уже год работает. Забыл что ли?

— У меня время нет всю ерунду помнить. Она тебе нужна та морока. Плюнь…

— Уже слышал. Пока на горло её песни не наступлю…

Сашка не верил своим ушам.

— Тю, сдурел.

— Саш, сосредоточься и вспомни, чего она не может или боится?

— Пупсик-то…

— Я что ещё о ком-то веду речь.

— Боится? Ужей боится.

— Это мне без надобности. Не могли в какое-нибудь мирное и полезное русло её усердие направить. Кто придумал из неё бойца делать? — недовольно ворчал он организовав поиск виноватых в своих бедах. — Эй, Саш, а чего не может. Пошевели мозгами…