Донна Тартт - Щегол

— Китайский ближе. И еда там лучше.

— Ага, а помнишь, что?

— Ой, да, точно, — сказал я. В прошлый раз мы оттуда сбежали, не заплатив. — Тогда проехали.

Борису Ксандра нравилась куда больше моего: он забегал вперед, чтобы распахнуть перед ней дверь, хвалил ее стрижку, предлагал понести сумки. Я его дразнил из-за этого с тех самых пор, как засек, что он пялится ей в декольте, когда она потянулась за лежавшим на кухонной стойке мобильником.

— Ух, какая телка, — сказал Борис, когда мы поднялись ко мне в комнату. — Думаешь, отец твой разозлится, если узнает?

— Скорее всего, даже не заметит.

— Нет, я серьезно, как по-твоему, что твой отец мне сделает?

— Если что?

— Если я Ксандру.

— Не знаю, в полицию, наверное, позвонит.

Он фыркнул насмешливо:

— Это зачем?

— Да не чтоб тебя забрали. А ее. За растление несовершеннолетнего.

— Я готов.

— Ну и трахай ее на здоровье, — сказал я, — пусть в тюрьму сядет, мне плевать.

Борис перекатился на живот и лукаво глянул на меня:

— Она кокаин нюхает, ты знал?

— Чего?

— Кокаин, — он зашмыгал носом.

— Да ну, врешь, — сказал я, а когда он заухмылялся, спросил: — А ты откуда знаешь?

— Да вижу. По тому, как она говорит. И еще она зубами скрипит. Последи за ней как-нибудь.

Я не знал, за чем надо было следить. Но как-то вечером мы зашли домой — отца не было, а она как раз поднимала голову от журнального столика, шмыгая носом, придерживая рукой забранные назад волосы. Когда она вскинула голову и заметила нас, на мгновение наступила полная тишина, а потом она отвернулась, как будто нас там и вовсе не было.

Мы так и прошли мимо, поднялись ко мне в комнату. Я раньше никогда не видел, как нюхают наркотики, но тут уж даже мне было понятно, чем она занята.

— Ух, заводит, — сказал Борис, когда я закрыл дверь. — Интересно, где она их прячет?

— Не знаю, — ответил я, плюхнувшись на кровать.

Во дворе зашумела машина — Ксандра уезжала.

— Как думаешь, она с нами поделится?

— С тобой — может.

Борис опустился на пол у кровати, оперся о стену, подтянул колени к животу.

— Думаешь, она торгует?

— Да ну, нет! — ответил я после заминки, недоверчиво. — А ты думаешь — да?

— Ха! Тебе же лучше, если да.

— Это как?

— В доме нал есть.

— Толку-то мне от этого.

Он окинул меня опытным, оценивающим взглядом.

— А кто у вас по счетам платит, Поттер? — спросил он.

— Хм, — этим вопросом, который, несомненно, имел огромную практическую ценность, я как-то раньше не задавался. — Не знаю. Отец, наверное. Хотя Ксандра тоже вкладывается.

— А у него откуда? Деньги откуда?

— Без понятия, — сказал я. — Ему звонят разные люди, а потом он уходит куда-то.

— А чековую книжку в доме видел? Наличку?

— Нет. Никогда. Иногда — фишки.

— Фишки и есть нал, — моментально отозвался Борис, сплевывая на пол отгрызенный ноготь.

— Верно. Только, если тебе нет восемнадцати, в казино их не обналичишь.

Борис усмехнулся:

— Да брось. Надо будет, выкрутимся. Напялим на тебя твой пидорский школьный пиджачок с гербом, подойдешь к окошку: «Ах, прошу прощения, мисс …»

Я перекатился на край кровати и изо всех сил стукнул его по руке.

— Иди на хуй! — меня задело то, как он передразнил мои интонации — жеманно, по-снобски.

— А вот этого нельзя говорить, Поттер, — глумливо сказал Борис, потирая руку. — И сраного цента не получишь. Я просто что хочу сказать — на самый крайний случай я знаю, где у моего отца лежит чековая книжка, — он протянул ко мне раскрытые ладони, — понял?

— Понял.

— Ну, то есть надо будет выписать поддельный чек — выпишу поддельный чек, — философски добавил Борис. — Хорошо знать, что так можно. Я ж тебе не говорю — полезай к ним в комнату, поройся в их вещах — но ты все равно ушами не хлопай, ага?

Борис с отцом не праздновали День благодарения, а у моего отца с Ксандрой был заказан столик во французском ресторанчике при «Эм-Джи-Эм Гранд» на развлекательную программу «Романтические роскошества».

— Хочешь с нами пойти? — спросил отец, когда увидел, что я листаю лежавший на кухонной стойке буклет: сердечки, фейерверки, блюдо с жареной индейкой под полоской трехцветных флажков. — Или тебе есть чем заняться?

— Нет, спасибо. — Мило с его стороны, конечно, но мне было не по себе от одной мысли, что я стану свидетелем хоть чего угодно романтического между отцом и Ксандрой. — У меня другие планы.

— И какие же?

— Я уже кое с кем другим праздную.