– Который час? – спросила Люси. – Мы уже опоздали?
Байрон глянул на часы, да так и замер. Секундная стрелка явно двигалась в обратном направлении ! Из горла у него вырвался какой-то невообразимый писк, и он завопил:
– Мама, они изменяют время! Прямо сейчас! Остановись! – И он, схватив мать за плечо, резко дернул ее на себя.
Он и сам толком не понял, что произошло в следующее мгновение – так быстро все произошло. Тыча пальцем в циферблат своих часов перед носом у матери, Байрон пытался объяснить ей, что секундная стрелка только что двигалась в обратную сторону, но одновременно совершенно отчетливо видел перед собой и волшебное цветущее дерево, и девочку на красном велосипеде. Все это были части единого целого, разом возникшие как бы из ниоткуда – порождения тумана и бездонных глубин Времени. «Ягуар» резко вильнул, Байрон выпустил материно плечо и сильно ударился рукой о приборную доску из красного дерева. Этот удар привел его в чувство. Мать дала по тормозам, послышался какой-то странный шелест металла, похожий на шепот, и автомобиль встал как вкопанный. А затем наступила тишина.
И в те краткие мгновения, что последовали за внезапной остановкой, Байрон все пытался отыскать глазами ту девочку на обочине дороги и не находил. И вдруг понял: случилось нечто ужасное, после чего жизнь никогда уже не будет прежней. Он понял это даже прежде, чем вновь обрел дар речи.
Неожиданно над пустошью вспыхнул ослепительно белый круг света. Байрон правильно сказал, что солнце может в любой момент пробиться сквозь туман.
Джим живет в кемпере на окраине нового жилого квартала. Каждый день на рассвете он пешком идет через пустошь и каждый вечер пешком возвращается обратно. Работает он в супермаркете, в только что отремонтированном тамошнем кафе. Там теперь есть и вай-фай, и возможность зарядить мобильник, только Джиму все это ни к чему. Когда полгода назад он начал там работать, его определили в секцию горячих напитков, и он без конца подавал посетителям капучино и рогалики с ежевикой и сахарной пудрой, но потом начальство сочло, что он с этой работой не справляется, и его понизили до роли протирщика столов. Если окажется, что он и с этим не справляется и все путает, тогда все. А ведь теперь даже «Бесли Хилл» больше нет.
Черное небо все в разводах легких облаков, похожих на серебристые волосы, воздух такой холодный, что стынет лицо. Земля под ногами промерзла насквозь, и ботинки Джима безжалостно сокрушают хрупкие стебельки травы. Уже виднеется вдали неоновое зарево над Кренхем-вилледж, а за спиной у Джима автомобили с зажженными фарами осторожно прокладывают себе путь через пустошь – отсюда эти вереницы автомобилей похожи на ожерелья из крошечных движущихся огоньков, красных и серебристых, протянувшиеся по холмам.
Ему было лет восемнадцать, когда его нашли там, на этом шоссе, в одних подштанниках и ботинках. Свою одежду он отдал деревьям. Он уже много дней ночевал под открытым небом, его, собственно, и застигли «на месте преступления». «Ну, здравствуй, Джим», – сказал ему врач, словно они были старыми друзьями, словно Джим был одет не хуже самого доктора – в костюм и рубашку с галстуком. «Ну, здравствуйте, доктор», – ответил Джим, чтобы показать, что с ним все в порядке, и он не хочет никому причинять беспокойства. Доктор прописал гальванотерапию, после чего Джим начал заикаться, а чуть позже у него появилось еще и неприятное покалывание в кончиках пальцев, которое до сих пор не исчезло.
Боль, она такая – уж он-то знает. Все, что с ним когда-то случилось, странным образом перепуталось у него в мозгу. И боль, испытанная им тогда, превратилась в нечто иное, куда более сложное, связанное не только с физическими муками, но и со всем тем, что произошло более сорока лет назад и мучает его до сих пор, со всем тем, что он потерял.
Джим идет по дороге, ведущей в их микрорайон. Там есть знак, приветствующий посетителей Кренхем-вилледж и призывающий их ехать осторожней. Недавно, правда, этот знак изуродовали, как и автобусную остановку, как и детские качели, теперь там написано: «Добро пожаловать в Кретин-вилледж!» Еще хорошо, что в Кренхем люди заезжают только в том случае, если у них навигатор ошибся. Джим стирает написанное, потому что это позор, когда пишут такое, но прежние буквы обратно возвращаться не хотят.
Новые дома стоят тесно, как зубы. Перед каждым – маленький садик, размером не больше парковочного места, под окнами пластиковые ящики для цветов, в которых ничего не растет. В прошлый уик-энд многие жильцы прикрепили к водосточным трубам гирлянды рождественских фонариков, и Джим останавливается, чтобы ими полюбоваться. Особенно ему нравятся те, что похожи на мерцающие снежинки. На одной крыше виднеется надувной Санта – он качается на ветру и вот-вот снесет спутниковую тарелку. Пожалуй, этот Санта совсем не похож на чудесное существо, появления которого из вашего камина вы с нетерпением ждете. Джим проходит мимо грязноватой площадки, которую местные жители называют Лугом, в центре Луга виднеется огороженная яма. Джим собирает разбросанные повсюду банки из-под пива и относит их в мусорный бак.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу