Байрон сидит возле своего кемпера. На нем куртка и шерстяная шапка. Он уже сходил проверить посаженные им растения, разгреб прикрывавшее их одеяло из опавших, слежавшихся за зиму листьев, а потом снова прикрыл им проклевывающиеся ростки. Айлин все еще спит на раздвижной кровати, ее пышные волосы разметались по подушке. Встав первым, Байрон осторожно укрыл ее и заботливо подоткнул одеяло. Айлин скрипнула зубами, но не проснулась. Она так и легла в постель полностью одетая, и Байрон в очередной раз восхитился ее крошечной ножкой в аккуратном ботиночке, ее зеленое, цвета омелы, пальто, висящее на двери, тоже вызвало его восхищение. Его подарок – пакетик с шариковыми ручками – лежал в кармане ее пальто. Заметив, что Айлин, снимая пальто, не до конца вывернула рукав, Байрон остановился. Осторожно взял рукав за обшлаг, словно там находится ее рука, и с нежностью его расправил, а потом погладил.
И вдруг поймал себя на том, что думает, не следует ли повторить это действие двадцать один раз, и нервно стиснул пальцами рукав пальто. Айлин что-то пробормотала во сне – с его точки зрения, это звучало, как «лакричник всех сортов», хотя она, разумеется, ни о каком лакричнике и не думала, – и Байрон сразу пришел в себя. Оставив в покое рукав, он вышел из домика и тихонько прикрыл за собой дверь.
И вчера вечером тоже далеко не все необходимые ритуалы удалось совершить. Сперва они поехали к Айлин, выпили у нее чаю, а затем отправились гулять на пустошь, пешком поднялись на самый высокий холм, посмотрели оттуда на фейерверки и пошли дальше, до Кренхем-вилледж, а откуда уже рукой было подать до Луга и домика Байрона. Они шли и шли, ни словом не обмолвившись о том, что будут делать дальше. Ноги словно сами их несли. И, только оказавшись в знакомом тупичке, Байрон понял, что происходит, и весь задрожал.
– Что с тобой? – встревожилась Айлин. – Вообще-то я могу и домой поехать.
Ему потребовалось некоторое время, чтобы произнести: он хочет, чтобы она осталась.
– А может, все-таки лучше все делать постепенно, сперва один шаг, потом второй? – спросила она.
Он уже рассказал ей и о своем настоящем имени, и об истории с Джеймсом. И о Дайане он ей уже успел рассказать, и о несчастном случае на Дигби-роуд, и о Кренхем-хаус, и о том, как их дом продали девелоперам, а потом у него на глазах бульдозеры сровняли его с землей. Он также поведал Айлин о различных «процедурах», которым его подвергали в «Бесли Хилл», где он провел столько лет, а потом, хотя и с огромным трудом, объяснил, что чувствует себя в безопасности только в том случае, если ему удается полностью совершить все необходимые ритуалы. Ему очень нелегко было рассказать обо всех этих вещах. Предложения застревали у него в глотке, словно куски стекла. Повествование отняло несколько часов, и все это время Айлин слушала его очень внимательно и терпеливо ждала, когда он выговорит то, что хочет; она не двигалась и даже головой не качала – просто слушала, широко раскрыв свои голубые глаза. Она не говорила: нет, это невозможно, просто поверить не могу. Или: я устала и хочу прилечь. Ничего подобного она не сказала. Единственное, мимоходом обронила, что ей нравится Кембридж, и она бы с удовольствием съездила туда как-нибудь. И Байрон показал ей ту карточку от чая «Брук Бонд».
И вот теперь он выносит из кемпера свой складной столик и два складных стула и ставит на стол горячий чайник, молоко, сахар, кружки и пакет сливочного печенья с драченой. Второй стул, напротив своего, он приготовил для Айлин, и ему кажется, что этот стул – как открытый вопрос.
Стул словно смотрит на него, и Байрон поправляет кружку, поставленную для Айлин, чтобы ручка кружки смотрела точно в ее сторону, когда она сядет на этот стул.
Если сядет.
Байрон снова поправляет кружку, и теперь ручка смотрит прямо на него.
Он слегка поворачивает ее и ставит в некое среднее, уклончиво-вопросительное положение.
И говорит: «Привет, чашка Айлин».
Когда он произносит ее имя, когда чувствует во рту вкус этого имени, у него возникает ощущение, словно он слегка прикасается к ней самой или к какой-то ее вещи, вроде мягкого обшлага ее зеленого пальто. Он вспоминает, как они ночью лежали рядом и одежда их слегка поскрипывала. Он вспоминает обволакивающий аромат ее кожи. Вспоминает, как она дышала в такт его дыханию. И думает: лягут ли они когда-нибудь вместе спать совершенно обнаженными? Но эта мысль пока что слишком велика для него, и ему приходится ее прогнать, размахивая печеньем. Голова у него кружится.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу