Элисон Уэйр - Плененная королева

Король был вне себя. Спорить с ним теперь бесполезно, так что и пытаться не стоило.

– И что ты собираешься делать? – с вызовом спросила Алиенора, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Предать меня суду? Твоим двенадцати честным и верным людям?

Генрих смерил ее ненавидящим взглядом:

– По закону я должен был бы повесить тебя за измену. Но считай, что тебе очень повезло: не хочу выставлять на публику свой – или твой – позор. Я не сообщал о твоем аресте и не имею намерений заявлять о твоей измене. Хватит с меня скандалов. Ты уже и без того достаточно навредила мне. Теперь вся Европа будет шептаться об этом. Надеюсь, ты это понимаешь. Боже, Алиенора, неужели ты и в самом деле так хочешь причинить мне вред?

– Причинить тебе вред? – повторила Алиенора. Теперь она была в безопасности, а потому могла выговориться. – Это называется: с больной головы… Что ты скажешь обо всех женщинах, с которыми ты изменял мне? А твоя глупая, рабская зависимость от Бекета? Много тебе принесла твоя любовь к нему? Не ради ли его советов ты оставил меня? А то, что ты наплевал на мой совет о том, как править моими владениями? Вот теперь с последствиями этого ты и разбираешься. И самое главное – как ты мог быть таким несправедливым по отношению к нашим сыновьям?

– Я и не догадывался, что ты так сильно ненавидишь меня, – проговорил Генрих, чье лицо было искажено гневом и гримасой жалости к самому себе. – Раны Господни, я взлелеял змею у себя на груди!

– Я любила тебя! – воскликнула Алиенора. – Но ты уничтожил эту любовь, а мне оставалось только смотреть, как ты это делаешь. Я и передать тебе не могу, какую боль ты причинил мне. Все эти годы… – Алиенора закрыла лицо руками и разрыдалась, все накопившееся напряжение и страх последних дней нашли выход в этом потоке слез. – Увы, для нас уже слишком поздно, – всхлипнула она.

– Ни одно из моих так называемых предательств не оправдывает твою измену! – грубо заявил Генрих.

– Так накажи меня! – вскрикнула она, одержимая желанием положить конец этому жуткому противостоянию и стремясь сделать ему как можно больнее. – Давай уж – во все тяжкие. Спроси себя, насколько далеко зашла моя измена. Предай меня казни, а потом остаток жизни мучайся вопросами.

– Что ты хочешь этим сказать?! – угрожающим тоном спросил он.

– Так, значит, тебе небезразлично?! – напустилась на него Алиенора.

– Говори! – Генрих схватил ее за руку. – Ты что, распутничала?

– Не больше, чем Прекрасная Розамунда. Или леди Эйкни. Или Рогеза де Клер. Или любая другая из легиона шлюх, с которыми ты спал.

– Отвечай мне! – взревел он.

– Ты станешь воевать с известным бароном? – Алиенора с удовольствием мстила мужу самым болезненным образом: она делала это так, словно то была ее последняя возможность, словно ее больше не волновало, что она говорит или делает.

– Кто он?! – подскочил к ней Генрих. – Говори!

– Нет уж, попробуй сам догадаться. И поспрашивай себя, не показался ли он мне получше тебя как мужчина!

Эта издевка пришлась по больному месту. У Генриха чуть не пена пошла изо рта. Еще минута – и он будет кататься по полу и жевать подстилку-тростник.

– Да-да, жеребец он хоть куда! – укусила она его еще раз.

– Ну, ты сама напросилась! – окончательно взорвался Генрих, обнажая зубы.

– И что ты теперь со мной сделаешь? Повесишь?

– Нет, такое наказание было бы для тебя слишком легким. – Дыхание хрипами вырывалось из его груди. Генрих почти потерял над собой контроль. – Тебе, я думаю, очень не нравится здесь. Верно я говорю? Это написано у тебя на лице. Ну что ж, моя неверная леди, я запру тебя здесь, чтобы ты подумала о своих грехах, пока я буду решать те проблемы, что ты мне создала. И еще, Алиенора, – добавил Генрих, прищурив налитые кровью глаза, – я надеюсь, что ты сгниешь здесь.

Приговор мужа чуть не подкосил ее, все ощущение торжества мигом испарилось. Все было очень просто. Она была пленницей в этой жуткой комнате. И одному Богу известно, как долго продлится ее заточение. Перспектива мрачная, ужасная… Дыхание у Алиеноры перехватило, она боялась умереть от удушья. Заперта, заключена, обречена не видеть света божьего, не вдыхать запаха растущих цветов, никогда не скакать на коне с соколом на руке, не чувствовать ветра в волосах, нервной дрожи преследования. Разлучена со своими детьми, сослана из своей любимой Аквитании. Наказание было слишком жестоким. Оно убьет ее. Мир уже темнел перед ее глазами…

Алиенора, потеряв сознание, упала на пол. Король безжалостным взглядом посмотрел на нее и гаркнул, вызывая служанку.