Стэн Барстоу - Джоби

В конце улицы, на ограде, сидела Эгнис Маклауд в окружении кучки парней. Эгнис недавно окончила школу, но, как видно, еще не пошла работать. Иначе не болталась бы все время на улице, где ее сразу обступали взрослые ребята или же без конца кружили рядом на велосипедах. Что они находили в этом занятии — непонятно, но, должно быть, что-то находили, раз оно им никогда не надоедало. В стороне, на отшибе, сидела Молли, младшая сестренка Эгнис — всего на год старше Джоби, — и во что-то играла сама с собой. Когда Джоби проходил мимо, она окликнула его:

— Привет, Джоби!

— Привет.

— Твоя мама не вернулась из больницы?

— Нет еще.

— А ты пока где?

— Я живу у тети Дэзи.

— А-а… Значит, в классическую пойдешь после каникул?

— Ага.

— Рад, наверно?

— Ага, я так хотел.

— Фу, а я не люблю школу! Бросить бы поскорее учиться и найти работу, как наша Эгнис!

— А разве она уже нашла?

— Ага, ее взяли продавщицей к Хансону. С понедельника начнет работать.

— Ну, я пойду, а то некогда, — сказал Джоби.

— Валяй…

— Счастливо!

— Пока, Джоби! Пускай твоя мама выздоравливает поскорее!

— Ладно, спасибо.

Чудно как-то чувствуешь себя с этой Молли. Разбитная, бойкая, во всем-то она разбирается, глаза насмешливые, озорные. И никогда не знаешь, чего она тебе ляпнет через минуту.

Дверь в доме была не заперта, но Моны не видно и не слышно. Он вошел в гостиную: кругом чисто, прибрано, из сложенной «Дейли геральд» торчит уголок его комикса. Джоби открыл его, полистал, борясь с соблазном сию же минуту, не откладывая, приняться за чтение. Внезапно до его слуха долетели невнятные голоса. Как будто бы сверху. Он шагнул к лестнице и задрал голову. Двери спален, выходящие справа и слева на крошечную площадку, были закрыты.

— Эй, кто там? — крикнул он.

Через несколько секунд дверь большой спальни отворилась, и из нее высунулась Мона.

— Джоби! Ты откуда взялся?

— Зашел за комиксом.

Она стала спускаться по лестнице, трогая рукой волосы, словно хотела проверить, не растрепаны ли они.

— Уборкой наверху занималась?

— Я поднялась поговорить с твоим папой. Он сегодня не пошел на работу, ему нездоровится.

Не глядя на него, она проскользнула мимо; Джоби последовал за ней в гостиную.

— Он лежит?

— Сейчас — да, но говорит, скоро встанет.

Он обратил внимание, что щеки у Моны горят и говорит она прерывисто, точно слегка запыхалась. Должно быть, оттого, что низко нагибалась, подметая под кроватью.

— Что с ним, не знаешь?

— Говорит, желудок расстроился. Не знаю, как он теперь будет с обедом, думала, может, сбегать купить ему жареной рыбы с картошкой или еще чего…

— Тетя Дэзи мне тоже велела купить рыбы — и денег дала.

— …а он говорит, обойдусь.

— Ясненько. Пойду загляну к нему на минуту.

— Хочешь, могу тебя подождать, пойдем домой вместе, — предложила Мона. — Здесь у меня на сегодня все.

Джоби поднялся в большую спальню. Отец лежал, натянув одеяло до подбородка, так, что видно было только его лицо. Джоби стал у кровати, глядя на него.

— Мона сказала, ты себя плохо чувствуешь.

— Ничего страшного, Джоби. Живот чего-то разладился. Пустяки. Немного полежу и встану.

— А я зашел комикс взять.

— Глядите-ка, ты подстригся!

— Ага, это меня тетя Дэзи погнала. Мистер Манли спрашивал про маму.

— Хорошо за тобой смотрит тетя Дэзи?

— Нормально. Но дома все-таки лучше.

— Я думаю! Потерпи, недолго осталось.

— Когда же мама вернется?

— Как оправится после операции, так и вернется.

— А это долго?

— Да нет. Просто первое время полагается понаблюдать за ней.

— И не лучше ей до сих пор?

— Вот приедет домой, станет лучше. Врачи по крайней мере довольны.

— Принести тебе снизу газету?

— Не нужно, я сейчас встаю.

— Тогда я пошел? Мне еще за рыбой с картошкой…

— Да-да, ступай.

Джоби повернулся было к двери, но отец остановил его.

— Погоди… Ты вот что — лучше не говори тетке, что я пропустил работу. Всполошится, то, се — ты ее знаешь. Чего доброго, надумает сама прибежать.

— Хорошо, — согласился Джоби. Что ж, это было резонно.

— И Мону предупреди, ладно?

— Ага.

— А теперь, пойдешь мимо комода, увидишь, там сверху лежит мелочь. Хватай себе шиллинг и гуляй напропалую.

— Ой, красота!

Это следовало расценивать как премию — насколько он знал, мать специально оставила тете Дэзи деньги, из которых ему еженедельно причиталось на карманные расходы.

Мона, уже готовая, ждала его внизу; они двинулись вместе по улице.