Елена Некрасова - Щукинск и города

Не за что зацепиться, не за что… ей надо вовнутрь и она тысячу раз уже там была но не за что зацепиться… МАМА! Она одна… что-то пишет… как всегда… Ты должна ты должна! Очень плохо быть не внутри… но ещё хуже, когда уже тянет-всасывает-красно-мягкое и вдруг этот ужас! Выкидывает обратно… ужас! И мало мало мало! Надо всегда всегда! Так плохо когда они не занимаются ЭТИМ просто не найти себе места некуда себя деть… раньше получалось а теперь нет… между ними так хорошо но когда они засыпают их запах становится невыносим куда себя деть?! Не получается спать не получается! Получается только пугать ДРУГУЮ потому что после ЭТОГО так много-много сил куда их девать? МАМА! Ты такая хорошая но та ДРУГАЯ всё портит зачем она здесь?!! Она пустая бесполезная зачем она в доме? Другая не даёт зацепиться внутри! МАМА боится ДРУГУЮ когда та рядом запах МАМЫ меняется становится очень опасный… Надо пугать ДРУГУЮ чтобы ушла ушла ушла! МАМА! МА-А-А-МА!!! Пусти меня к себе я хочу жить внутри я тебя люблю я хочу-у-у-у! Обернулась? Услышала?! Нет… нельзя так громко кричать МАМУ нельзя пугать надо тише надо шепотом… подойти поближе вот так… МАМА я тебя люблю пусти ты должна ты должна… Ух ты! Он пришел её Мужчина… а вдруг они будут… да!!! О-о-о-о………………………………………………… кажется новое ощущение так долго-долго-долго внутри и так тепло и что-то вязкое оплетает щекотно но нет не выталкивает всё тело как будто расползается тут по сторонам но приятно не страшно совсем глаза трудно открыть глаза трудно-о……………… О… она поняла, что будет жить, будет!!! Это как вспышка! Она снова родится!!! И уже можно не думать пока не думать не думать не ду………………………………….

Женя плывет к волнорезу и уже не рад. Холодная вода отрезвила, а линия волнореза кажется ему то ближе, то дальше, беленькие барашки едва заметны в кромешной темноте… повернуть назад? По пирсу прогуливается влюбленная парочка, ага… обычно волнорез проходит там, где заканчивается пирс, что ж, если так, то ещё метров десять осталось… когда плывёшь в такой тёмной воде, не покидает чувство опасности — то целлофановый пакет ткнётся прямо в рожу, то ещё какая-нибудь дрянь, противней всего, что неожиданно… он вспомнил, как однажды, средь бела дня поплыл к далекому буйку, а оказалось, что это глянцево-розовое совсем не буёк… раздутый и облезлый труп собаки качался на воде лапами кверху. И, кстати! Это тоже было в Аркадии, фу-у… да уж, Аркадия не лучшее место для ночного купания, самый грязный из городских пляжей таким и остался… вот и волнорез, ну наконец-то!

Женя становится на скользкий камень, но долго так не простоишь, мокрое тело бьёт совсем не мелкая дрожь, хо-о-олл… ладно! Вода теперь кажется парным молоком, самой желанной стихией, ноги по колено как будто нежатся в ванной, а мокрое тело мучается на ветру… хоть это и не настоящий ветер, а так, легчайший бриз, но зубы стучат уже с такой силой… нет, всё! Он возвращается в воду!

Женя направляется к берегу неторопливым брассом… Билли абсолютно невменяем, он собирается торчать на пляже до утра. Нашел себе собутыльников… вот зачем, спрашивается, надо было тащить этих двоих сначала в кабак, а потом ещё и в Аркадию? Хотя нет, Аркадия — их идея. «Как?! Вы ещё не были в Аркадии? Это же наш одесский Лас-Вегас! Казино, стриптиз, самые крутые кабаки!» Тщедушные переводчики были захвачены Биллом у Раисы Адамовны, но бойцы… несмотря на доходяжный их вид, в них вместилось уже по две бутылки «Джони Уокера», а Билли вообще пьет как конь и не пьянеет. Можно было бы вызвать такси, но к самому пляжу тут никак не подъехать, а уговорить Билли покинуть берег морской и пройтись метров сто по аллее — гиблое дело. А Билли в ударе… он не ожидал, что жена Буряка договорилась со слесарем уже на завтрашнее утро, да и сам Женя не ожидал, думал, опять всё будет тянуться-откладываться, а она молодчина… предчувствие скорой развязки так возбудило Билли, что он пожелал немедленно отправиться выпивать, чуть не силой тащил Раису Адамовну, женщина отбилась, зато её гости радостно согласились составить компанию. Билли в полном восторге — нежные юноши со знанием языка, слушают его, развесив уши, лишь бы не начал к ним приставать… хотя какая разница? Может, они об этом мечтают… В своем эйфорическом угаре Билли напоминает бродячего комедианта — театрально взмахивает руками, заходится долгим смехом, а из литературных персонажей на ум приходит Киса Воробьянинов, кажется, что Билли вот-вот воскликнет: «А теперь едемте в нумера!»… хотя по части угощенья Кису он явно переплюнул. Сначала они сидели в неприятном кабаке «Русский размер» на Канатной, там стоял мерзкий запах, что-то типа гнилой капусты, и не было кондиционера. А на вывеске красовался двуглавый орёл, в котором Билли усмотрел знак судьбы и стал орать таксисту, чтобы тот остановился. Никто ничего не понял, тем более таксист, так что потом пришлось возвращаться несколько кварталов назад… выяснилось, что коронованный двуглавый — это какой-то важнейший масонский символ, а не только российский герб, про герб Билли и не знал… и они ринулись в этот кабак и пили там водку, потому что приличнее выпивки не было, и Билли рассказал им, что орёл — единственная в мире птица, которая может смотреть на солнце не мигая, и что двуглавый орёл — эмблема самого главного тридцать третьего градуса (а что он главный, давно уже въелось в Женин мозг), и что если завтра всё получится, то Билли, возможно, тоже присвоят… но тут он больно пнул Билли ботинком в колено, под столом, разумеется… тот осознал и заткнулся. «Билли, у тебя истерия, нам надо в гостиницу и нормально поспать…» На что Билли расхохотался как безумный и сообщил, что у него не может быть истерии, потому что нет матки. Якобы «истерия» происходит от греческого слова «хистера», матка, древние греки полагали, что именно болезни матки приводят к неустойчивым психическим состояниям… подобную захватывающую информацию Билли щедро дарил своим слушателям и столь же щедро предлагал заказывать что душа пожелает. Переводчики поначалу удивлялись такому радушию, но сейчас уже попривыкли и не стесняются… а потом они оказались на Дерибасовской, потому что только там можно купить приличное виски, и Билли набил свою спортивную сумку (даже неясно, сколько бутылок он взял, сколько уже выпито и сколько осталось)… а потом возникла идея ехать в Аркадию… так… даже неохота вылезать из воды, снова холод…