Елена Некрасова - Щукинск и города

Почтальонша вроде не напряглась, вы, говорит, молодежь, вам будет веселее вместе… да, теперь весело, в собственном доме нельзя расслабиться ни на минуту, и всё из-за Серёжи… даже за чаем или в туалет просто так не выйдешь из комнаты, надо проверить, как выглядишь, причесаться… вот угораздило влюбиться в женатого мужчину, который любит свою жену, хотя… Леночка явно глуповата… нет, она, конечно, молодчина, выучила самостоятельно язык, поступила из деревни в Москву, но всё равно… вчера сказала, что не любит никакое искусство, что только музыка иногда ей нравится… как можно такое сказать?! Даже Серёжа удивился… уже четыре года здесь живет и ни разу не была в музее, а тут ведь огромная коллекция картин классиков — и Куинджи, и Шишкин, и Левитан… но зато искренне, ничего из себя не строит. Таня спросила про книги, так она их вообще не читает, кроме своих биологических, скучно, говорит… вот Серёжа постоянно что-то читает, как переехали, сразу пересмотрел их библиотеку и читает теперь Станиславского, говорит, хорошо пишет… может, и ей почитать? Мама его постоянно цитировала, а она не любила про театр… да, Серёжа совсем другой. Отношения у них с Леночкой с виду, конечно, прекрасные, да и не с виду… в первую ночь никак не засыпалось, она всё ждала этих шумов, потом пошла на кухню попить воды и сначала дико испугалась, подумала — ну вот, началось! Потом поняла, что они трахаются… диван бился о стенку и скрипел как сумасшедший, Леночка громко стонала, короче, всё там хорошо… а что ещё надо? Красивая женщина, сидит дома, отлично готовит… нет, это полный бред! Дичь какая-то… она не собиралась с ним заигрывать у Леночки за спиной, не хватало ещё унижаться… просто он ей нравится, вот и всё. И он её возбуждает, или это весна так действует… Глупо… вот блин! И ещё девственница! Надо было переспать с Юрой разок-другой, чтоб избавиться от этого… нет, фу-у… зато не стыдно было бы теперь с нормальным мужчиной, вот если бы у них и правда что-нибудь началось с Серёжей, ну допустим… допустим, он в неё влюбится и вдруг узнает, что Таня ещё девственница. На фига ему такое? А вдруг она начнет его потом шантажировать… типа я ни с кем не спала, отдала тебе самое святое, свою девичью честь… вот же мерзость какая… так, дверь почему-то закрыта, странно, неужели дома никого? На кухне горит свет… лучше открыть своим ключом…

— Лен, ты дома?

— О, привет! А у нас гость… слушай, мы решили отметить новоселье, завтра же выходной, тебе не надо будет рано вставать? А то уже целая неделя прошла, а мы до сих пор не отметили. Серега пошел за коньяком, а мы с Юрой делаем плов…

— С Юрой?!

Тьфу ты, этого ещё не хватало…

— Привет, Тань! Я тебе Кафку принес, ты просила…

— Привет… спасибо… мне заниматься надо вообще-то, и так уже…

— Так что, забрать?

— Ну оставь… только больше ничего не приноси, ладно? Сейчас, я только переоденусь и буду вам помогать…

— А мы уже всё подготовили, твой Юра просто класс! Он так мастерски наточил топор и нарубил грудинку, жаль, что ты не видела… я нашла в сарае казан, как раз то, что надо, Юра его отмыл… овощи я обжарила, так что осталось всё соединить и потушить, кстати! У меня закончился лавровый лист, у тебя нет случайно? А то придется идти в магазин…

— Есть в красной банке на подоконнике, только он уже старый.

— Сойдет, просто побольше кину…

Вот наглый тип, Кафку он принес… так, что надеть, что надеть… Леночке он помогает… и она им страшно довольна, ещё когда мебель таскал, восхищалась, какой он умный и симпатичный… издевается, что ли? Как можно говорить, что он симпатичный, когда у неё такой муж… может, предложить ей поменяться? Да уж… о, зелёный свитер! Любимый свитер протерся в локтях, но дома надеть можно, а рукава закатать, и будет не видно…

Труба — её спасенье, страшно подумать, чем всё могло закончиться… а правда, чем? Страшно подумать… но когда удалось выползти из проклятого дома, у неё была одна мысль — на кладбище, надо на кладбище! Так хотелось прижаться к родному запаху, прямо стучало в висках — скорей, скорей, это всё, что у тебя осталось, оно там лежит, оно твоё… ужас! Оно вдруг оказалось рядом, такое яркое и чужое, и в то же время невыносимо своё, что и не оторвешься, захотелось влезть, распластаться внутри, расправиться, но это не получалось… оно будто выталкивало её изнутри, как будто ненавидело… и она его била и кусала, откуда только силы взялись… и потом всё же втиснулась, довольно криво, полусидя… и главное, зачем?! А потом такая усталость, такой коричневый сонный запах, ей подумалось — нормально… и тут она вспомнила Галю, этот жуткий голос из-под земли, Галя, Галя, она навсегда становится Галей! И вот какой-то мудростью, каким-то нечеловеческим усилием она стала думать о трубе хлебозавода, и это её спасло, вырвалась… а он не работал, уже была ночь, и опять потянуло в могилу, немного отлежаться… и слава богу, что она не поддалась и бросилась в эту трубу, вниз, прямо в цех! Вот это было правильное решение, это спасло! Там внутри не было никого, но всё пропитано этим питательным запахом! Особенно на втором этаже, где печь… да, теперь понятно — это не просто блажь, не дурная привычка, это её пища, её сила! Земля, деревья, ладан… это всё ерунда, это на закуску… ведь не спас же её запах земли, даже наоборот — мог погубить… она легла у самой печи и заснула, а проснулась от странного щекотания — лента с батонами двигалась в печь прямо сквозь её тело, да и вообще стало неуютно, ездили какие-то люльки, над головой противно скрипела металлическая полоса, в общем, заработал конвейер… Вот так и набиралась сил — днём висела над трубой, а ночью возвращалась в опустевший цех, сколько же времени прошло… неделя, месяц? Хотя нет, вокруг всё по-прежнему — деревья голые, люди в плащах и куртках, значит, не так уж много…