Елена Некрасова - Щукинск и города

— Ну ничего ж себе…

— Так слушай! Он им по ночам спать не давал, всё время стонал и шаркал по комнатам, и бизнесмен тоже стал напрягаться, хотя вначале говорил, что все это выдумки… а потом даже перерыл на всякий случай мусорную яму, но ничего не уцелело. Хотел издать эти творения за свой счет, чтобы мужик успокоился и отстал от них…

— А вдруг это был не писатель, а кто-то другой?

— А я откуда знаю?

— Да… может быть, у меня вообще не привидение, а домовой какой-нибудь… или там, не знаю, полтергейст… слушай! А полтергейст это не привидение, да? Это какие-то силы?

— Кажется, это еще хуже… это когда их много или они очень злобные, я точно не знаю, надо будет у Алексея спросить.

— А он у вас специалист по всем вопросам? Просто легендарная личность… а будущее предсказывает?

— Опять начинаешь?

— Всё, ладно, я молчу, Алексей — это святое…

[2 apr 2006 | 12:04 pm]

А вот и я!

Пожилая училка (63 года) влезла в бочку, бросилась в Ниагарский водопад и прославилась, у всех прочих придурков выжить не получилось. Смотрю на него и думаю — мог бы я совершить нечто подобное? Нет, нет и нет. Но сколько энергии в этих стареющих женщинах! Уж я-то знаю, потому что трахаю одну из них (за деньги, разумеется, я не извращенец). Стоит слегка задремать в шезлонге после обеда, она уже тут как тут. И вылизывает тебя сверху донизу шершавым языком, щекотно до судорог, но приходится терпеть. Она у меня первая. Или он? Моя Кристина — трансвестит, хотя и очень удачный, ни за что не догадаешься, что эта роскошная старуха когда-то была мужиком.

Но я забыл поздороваться, всем привет! Вот, решил завести журнал, последнее время стало мне как-то одиноко, особенно по утрам (моя спит до обеда). В сети я буду зваться Сруль Шмулевич, в честь моего любимого родного дяди, который недавно скончался на Брайтон-Бич (по паспорту дядя — Израиль Самуилович, но ясно, что ни один уважающий себя еврей не станет так напрягаться ради чужого имени).

Я тоже еврей в полном расцвете сил, удивительной красоты. Это не шутка. Другое дело, что до встречи с Кристиной я об этом даже не подозревал. Я работал в фирме по перевозке мебели и жил в общаге, двухэтажной развалюхе, которую содержал мой земляк — одессит Гоша. Койка стоила 200 баксов в месяц, но главное, что можно было расплачиваться частями — понедельно, поденно, да и вообще жить в долг. А когда я снимал апартамент на Брайтоне (недалеко от дяди), ежемесячно приходилось выкладывать триста баксов одним махом. Наш Гоша не парился — комнаты сдавались без обстановки, всё необходимое жильцы сами находили на свалках. Единственное неудобство — тараканы и отсутствие отопления, и то и другое мешает здоровому сну. Но к мягким лапкам на своём лице я привык примерно через месяц, а к холоду так и не смог. Зато с Гошей всегда можно было договориться, он был добродушным хозяином, мог ждать и месяц, и два, особенно если иногда покупать ему водку. Правда, наступал всё же момент, и Гоша начинал смотреть на клиента с такой укоризной и тоской, что сердце сжималось от стыда и собственной низости. И деньги находились как-то сами собой, даже если они были последними… никто не выдерживал его скорбного взгляда, а ведь моими соседями были наркоманы, проститутки и прочие отбросы американского общества… но мне ли их осуждать? Я тоже люблю покурить хорошую травку. Вот и получалось, что денег хронически не хватало. В общаге я прожил целых три года, а потом выяснилось, что Гоша был самозванцем и этот дом ему не принадлежал. Хозяйкой дома была моя Кристина, однажды она подкатила на шикарном «шевроле-каприз» вместе с подрядчиком, который должен был перестраивать нашу трущобу в суши-бар. Кристина удивилась, обнаружив столько поселенцев, её провели к Гоше, после чего она вызвала полицию. Но держалась спокойно, с большим достоинством, рассказала нам, что долго путешествовала по Европе и Азии, потом у неё было множество других важных дел, и только сейчас очередь дошла до этого дома… Вот такой ловкач оказался наш Гоша, я на него не в обиде, ведь я подружился с Кристиной. К тому же он нас не обманывал, никогда не говорил, что этот дом — его собственность, и никого не выгонял, он просто смотрел, и мы сами ему давали. Потому что должен быть кто-нибудь главный. И напрасно некоторые жильцы обиделись на Гошу и избили его до полусмерти, а ведь раньше они восхищались его душевными качествами. Скажем, общагой на 44-й авеню заправляет грузин Сосо, за малейшую задолженность тебя вышвыривают на улицу, а все твои вещи оставляют в счет погашения долга. Ну ладно, что было — то было… Теперь другие времена.