Лена Элтанг - Картахена

Мотив – назови я хоть десять – был ему не нужен: дела о кровной мести в наших местах за дела не считаются. Их просто кладут под сукно и держат там, пока срок не проходит. Когда я была маленькая, такое же дело расследовали в Остуни, об этом все южные газеты писали: парень убил отца своей девчонки за то, что тот принуждал ее к непотребной любви с тех пор, как ей двенадцать лет стукнуло. Как только остуниец услышал об этом, в ту же ночь пошел в их деревню и убил папашу ножницами для стрижки овец. Воткнул прямо в горло, всю прихожую кровью залило, и что же? Полицейские – трое здоровенных лбов – дали ему сбежать по дороге в следственную тюрьму, и больше его никто не видел.

Они сделают из Бри обыкновенного паршивца, обесчестившего деревенскую девку, думала я в тот вечер, поднимаясь на холм по размытой дождем дороге. Убитого за несколько быстрых и глупых движений в ее теле, совершенных в духоте какого-нибудь сарая, на гнилой соломе. Ладно, все же я не зря сходила в Аннунциату, промокнув до костей. Мы поговорили о смерти хозяина гостиницы, о ней комиссар говорил намного охотнее, хотя следствие продвигалось медленно и без особых достижений.

Итак, хозяин был убит в субботний вечер, когда служащие отеля репетировали спектакль к праздникам. Девятого февраля, ровно за три недели до гибели брата. Полиция начала с того, что задержала тренера как единственного, по их мнению, человека, желавшего Аверичи смерти. И полуголую Бранку вместе с ним. Их обоих выручила репетиция спектакля, о которой они с перепугу не сразу вспомнили. «Пигмалион» Бернарда Шоу, четыре акта, шесть картин.

Репетиции держали в секрете от постояльцев. Костюмами занимались две портнихи из нашей деревни, а все остальное гостиничная обслуга взяла на себя. Артисты репетировали в дальнем флигеле на краю парка, там же строились декорации из досок и картона – совершенно напрасно, поскольку сам спектакль по случаю траура пришлось отменить.

Я попросила комиссара показать мне список актеров и увидела там тренера Зеппо, повара, Бранку и целое множество знакомого народу. Тренер исполнял в спектакле роль Фредди, заносчивого красавца с пустыми карманами. Идеальный кастинг.

Проще было сосчитать, кто не был в тот вечер во флигеле. Там не было фельдшера Нёки, потому что в вечер премьеры ему выпадало дежурство на третьем этаже, а это в богадельне святое, никто не смеет отпрашиваться. Там не было постояльцев «Бриатико», для которых спектакль должен был стать сюрпризом. Там не было Садовника, хотя ему была поручена музыкальная часть. В тот вечер он сослался на простуду и сказал, что на спектакле будет импровизировать на манер тапера в старинном кинотеатре. Не знаю, как он потом отбился от полиции, но здесь у меня нет ни тени подозрений.

Садовник не мог убить моего брата, даже если бы у него – не приведи Господь – были для этого причины. На первое марта был назначен концерт в детском санатории, и он поехал туда в пятницу, за день до событий на рыбном рынке. Санаторий находится в Венцано в двухстах километрах езды, и наша гостиница считается его опекуном в благотворительной программе.

Значит, он не убивал и Аверичи. Нет никаких сомнений, что брат и хозяин отеля были убиты одним и тем же человеком. Убийца не успел получить то, ради чего решился застрелить старика. Может, его спугнуло появление Бри на поляне, он подумал, что большая компания возвращается с танцев, запаниковал и помчался прочь. А может, убийца тогда еще не знал, как выглядит trezoro, и просто не опознал его в куске картона. А когда узнал, то стал искать свидетеля, случайно присвоившего добычу.

Как бы там ни было, в ночь на первое марта брату должны были заплатить – за молчание, за марку или за то и другое, – и он пошел на эту встречу один. Думаю, что убийца тоже был один, хотя протащить высокого крепкого парня через всю рыночную площадь одному не так просто. Каждый раз, перед тем как заснуть, я представляю себе это: клочья утреннего тумана над сизыми и розовыми камнями площади, запертые чугунные ворота рынка, плосконосые лодки, еле слышно бьющиеся о причальные сваи, и согнутая фигура человека, с трудом тянущего за собой тело Бри.

Голоса, смех, лязганье поддонов с колотым льдом, гул холодной воды, бьющей из почерневших кранов, гудение латунных раковин, где моют крупную рыбу, шарканье метел и грабель для сгребания чешуи – эти звуки еще не нарушают тишину, рынок откроется только через четыре часа. Я вижу, как голова Бри колотится о брусчатку, вижу сиреневую полосу на его смуглой шее, вижу, как надулись мускулы на руке убийцы – в моем брате всегда было в два раза больше веса, чем во мне, мы это проверяли время от времени.