Лена Элтанг - Картахена

С экрана на меня смотрело пустое место для фотографии (вот это жаль), в профиле не было ни друзей, ни тех, кому разрешено читать записи, – похоже, он вел дневник для себя, просто чтобы не хранить его на бумаге. Я принялась листать блог сверху вниз, английские слова постепенно всплывали в памяти, мне почти сразу попалась сказка про Осу Беспокойства, которую я уже слышала, вернее, несколько слов из нее. The only way to get the Wasp of Discontent out of a girl is such that one would have to marry her inevitably and right then. Ну, вот тебе, Петра, и безупречный признак авторства.

Странно, что других сказок не было, я помнила еще две, по крайней мере. Дальше шли короткие заметки, я пробежала глазами одну, потом другую и поняла, что с разбегу читать такое не получится. Нужен словарь. В библиотеку зашел старший фельдшер Бассо и принялся разглядывать бутылки на верхних полках, самые дорогие. Выбрав нужную, он встал на цыпочки, снял ее, обтер рукавом халата и вышел, подмигнув мне с развязным видом. Ясно, на кухне снова посиделки, и его отправили за выпивкой. Во времена разрухи правила быстро меняются. Все, что здесь пропадет, спишут на библиотекаршу, а ее никому не жалко. Тем более что ее и след простыл.

Порывшись в Виргином столе, забитом заколками и пачками бумажных носовых платков, я нашла небольшую стопку бумаги, вставила ее в принтер и спокойно распечатала весь дневник. Распечатала, но читать не стала. Для этого мне нужно было остаться одной, самое меньшее, на несколько часов. Чтобы звоночки не звонили, постояльцы не стучались в дверь с капризами, а начальство не тыкало пальцем в плохо отполированные краны в хамаме. Сегодня я выберу время, ближе к вечеру. Теперь найти свободное время не так трудно, как несколько дней назад. А завтра будет еще легче.

Первое дело, когда собираешь каштаны, – это подготовить землю под деревом, очистить от сухой листвы и старых подгнивших орехов. То же можно сказать и о расследовании: сначала нужно оглядеться как следует и выкинуть из головы тех, кто не мог совершить преступления ни при каких обстоятельствах. Потом постепенно очистить поле от тех, кто не имел мотива или возможности, а потом уже стучать палкой по оставшимся, пока они не свалятся прямо в руки.

Выбирать надо только самые большие, шоколадно блестящие каштаны, меньшие оставлять зверью, каждый из них нужно повертеть в пальцах и отбросить прочь, если он не слишком хорош.

Я следовала этому правилу, но совершила ошибку в самом начале – один из каштанов показался мне таким красивым, что представлялось кощунством надрезать его, как положено, крестиком и кидать на угли. Мне нужно было хорошенько повертеть его в пальцах, когда я узнала, что Ли Сопру убили, но я этого не делала.

Убийцы не умирают, свалившись с обрыва, и не кончают с собой, заработав столько денег, что хватит на новый «Бриатико». Кто может убить осмотрительного убийцу, кроме его сообщника – человека, к которому он не боится повернуться спиной?

В тот апрельский день, когда я наткнулась на них обоих в шахматном павильоне, мне даже в голову не пришло, что позиция выглядит нелепо. Служащий отеля и богатый постоялец стояли на шестиугольной доске, но не так, как расположились бы игроки, а посередине: Садовник стоял на е5, а его собеседник на f4, они тихо разговаривали, склонив друг к другу головы. Садовник слегка опирался на жестяного ребристого ферзя, похожего на кукурузный початок, я не видела его лица, зато видела лицо человека, за которым следила, – он улыбался, приподняв брови. С такой улыбкой смотрят на того, кто приятен сердцу. Так мне улыбался брат. Хотя, если честно, он почти всем так улыбался.

Садовник пришел туда с трубкой, но она погасла и лежала на дубовой скамье для зрителей, таких скамеек в павильоне две, хотя зрителей там сроду не бывает, да и самих игроков тоже: шестигранная доска их настораживает. Накрапывал дождь, и во влажном воздухе их голоса были слышны отчетливо, хотя я не разбирала слов. Мне стоило задуматься, но я лишь полюбовалась на Садовника издали, развернулась и ушла.

Отец и сын, двуглавое чудовище.

Осталось понять, что между ними произошло.

Раньше я считала, что Ли Сопра убил хозяина, вытащил марку, успел разглядеть Бри, вышедшего на поляну во всей хмельной красе, и помчался назад, на репетицию. По дороге он надумал сказать сообщнику, что его спугнули, и ему пришлось бежать, ломая ветки, а бумажник достался незнакомцу, деревенщине, который поживится деньгами, а открытку вышвырнет в мусор. Для верности, придумав заманчивый повод для встречи, капитан убил брата и тем самым уничтожил возможность спросить у него самого.