Лена Элтанг - Картахена

Но вернемся к убийству хозяина отеля. Допустим, капитан весьма ловок и сам написал четырнадцать отвлекающих внимание записок, как будто четырнадцать камней японского сада – на самом деле их пятнадцать, но пятнадцатого никогда не бывает видно. Стоит заметить, что беготня в кринолинах, искусный грим, рассказы про арктические льды и, наконец, опереточная россыпь любовных записок выдают в капитане человека эксцентричного, вполне вероятно, что рассказы о его актерстве не были выдумкой. Без покера тут тоже не обошлось. Полиция должна была размышлять примерно так: тот, кто послал записку, не знал, что капитан занят в постановке и встретится с Бранкой на сцене безо всяких note d'amore. Значит, его самого хотели выманить на поляну. Выходит, показывая записку полиции, капитан становился еще невиннее, чем был, больше того, – он становился потенциальной жертвой.

Погоди-ка, да ведь он ее не показывал. Записку нашла в его номере Петра и принесла комиссару, будто спаниель болотную курочку. Тогда почему же Ли Сопра медлил?

Ладно, посмотрим еще раз, чем могла быть записка, найденная в учебнике игры в покер. Она могла быть:

1. Доказательством вины капитана, взявшего записку у мертвеца, чтобы запутать следствие. Это версия Петры. Но в ней капитан по-прежнему выглядит дураком, оставившим опасную бумажку у себя в номере.

2. Пятнадцатым камнем японского сада, предназначенным для укрепления капитанского алиби. В этой версии есть червоточина: записку обнаружили шестого апреля, почти два месяца спустя после смерти Аверичи. Судя по всему, капитан не торопился ей воспользоваться, и это странно. Если он передумал показывать записку номер пятнадцать, то ее следовало уничтожить. А если не передумал, то два месяца – слишком долгий срок, не правда ли?

3. Приглашением на казнь, которое капитан принял за розыгрыш, поскольку точно знал, что встретит Бранку на репетиции. В этом случае записка могла валяться где угодно, даже в корзине для бумаг. Остается признать, что Ли Сопра невиновен.

Маркус отложил блокнот и поднял руку, но подавальщика нигде не было видно. Ему нужно было выпить, иначе мысль, которая маячила где-то на задворках сознания, могла ускользнуть. Старый игрок в покер не мог совершить ошибку, достойную дилетанта: оставить улику в книге, которую любая горничная могла взять в руки и полистать. Выходит, записку с приглашением прислал неизвестный блогер, чтобы выманить капитана на поляну и убить обоих владельцев «Бриатико». Нет, не годится. Не станет флейтист посылать капитану приглашение на свидание с гостиничной дивой. Мы знаем, что он работает в отеле, а всем служащим, в отличие от постояльцев, прекрасно известно о репетициях в южном флигеле. А если не флейтист, то кто же?

Какой-то безнадежный тупик, punto morto.

Маркус поднялся, подошел к стойке бара и налил себе из мутной двухлитровой бутыли, к которой раньше не решался прикладываться. Этикеткой служил кусок пластыря, на нем шариковой ручкой было написано: шестьдесят градусов. Мысль тут же обозначилась, и он радостно засмеялся, удивив самоанца, вернувшегося из кухни с тарелкой сыра. Записку могли подкинуть после убийства, вот что!

Вспомним анонимный звонок карабинерам, когда некто сообщил о пистолете в комнате капитана. Допустим, этот некто сам его и подкинул. Старый лис Ли Сопра не из тех, у кого по комнате разбросаны шприцы, пистолеты, клочья кровавой ваты и записки, вынутые из рук покойника. Значит, тот умник, что позвонил в полицию, мог подкинуть и записку. Пистолет капитан обнаружил, а записку – нет!

Вот почему он был так безмятежен в тот вечер на обрыве, когда, глядя Петре в глаза, утверждал, что ничего подобного в учебнике покера быть не может. Маркус оглянулся вокруг и понял, что так и не отошел от стойки бара. Перед ним стоял запотевший стакан, заново наполненный самоанцем. Выходит, капитан понятия не имел, что записка, которой он вызвал свою жертву на поляну и о которой наверняка думал с тревогой, потому что не успел ее забрать, мирно лежит у него в номере, между страницами покерного учебника. Вот тебе и блеф при помощи маленьких ставок.

Что сказал бы наш блогер, узнай он, что эта самая записка уберегла капитана от подозрений и допросов? Наверное, пожал бы плечами и сказал: есть разные пути приблизиться к смерти и разные пути избежать смерти. Никогда не знаешь, сколько их.

Дождь моросил по-прежнему, идти к морю не хотелось, и Маркус отправился в деревню, полагая, что полицейский участок уже открылся. Он надеялся получить свои права и решил, что, если комиссар заупрямится, он просто оставит их в участке и уедет в столицу на автобусе. Мысль о том, что права рано или поздно попадут в знакомый чулан с буржуйкой, развеселила его. Глянцевая картонка с его фотографией будет лежать там рядом с дневником убийцы, до которого он так и не добрался.